– Пойдем, - соглашаюсь, - хоть к реке, хоть куда.

ДК чист, благообразен; светел, а за ним мазутный обрыв к Неве. По нему мы спускаемся к самой воде и устраиваемся возле ржавой бочки, Петя шуршит свертком.

– Ты не забыл - нам играть сегодня. Сыграешь?

– Нормально, все нормально, старик.

– А это?
– Я киваю на Петю и его сверток.

– Только лучше будет.

Тепло так, и вода рядом, сидеть бы и сидеть. И никакой, главное, истерии после плотницких забав. Кайф!

– А кирпичи!
– спохватываюсь я.

– Вспомнил, - усмехается Николай и расстегивает сумку.
– Держи.
– Он достает гладкий яркий кирпич с симметричными дырками, словно это сырный оковалок.

– Совсем не видно, что сломанный.

– Целый день искал!

Николай мне не нравится. Но я не диктатор, и его право нравиться или не нравиться мне.

Над обрывом появляется Жак.

– Динаккорд е?
– спрашивает Николай.

– Нет, - кричит Жак с обрыва.
– Везут.

– Пойдем?
– предлагаю Николаю.
– Настроиться надо. Да и с барабанами разберешься.

– Пускай они меня позовут, - говорит Николай.

– Ладно, сиди. Позовут, когда надо будет.
– Я поднимаюсь, но и Николай поднимается.

– Дождешься их, - говорит.
– Ладно, покачумали.

Мы поднимаемся к Жаку. Тот посматривает на Николая и посмеивается. Возле ДК уже шеренга милиции и толпа троглодитов. Нас пропускают в стеклянную дверь служебного входа и мы находим свою артистическую комнату.

– Виртуозы явятся, нет?

– Все нормально. Они за примочками полетели.

Слоняюсь по полупустому ДК, сижу в буфете над стаканом сока, мотаюсь по фойе, где разглядываю разноцветную выставку с фотографиями модных рок-артистов. Наташа-фотограф смеется за спиной:

– Я ваших фотографий не делала. Скажи Николаю спасибо. Слайды мои посеял... Плевать мне на твои фотки, - думаю, но тут же неожиданный холодок обиды растекается под сердцем. У Наташи-фотографа целый архив негативов. Она снимает уже лет... не знаю сколько, но много. Даже штамп свой - Наташа: поп-фото. Желающие могут приобрести фотки любимых рок-артистов по рублю за фотку. А Николай, значит, ей насолил, и она, выходит, не станет нас продавать по рублю. Да и кому мы нужны! Были б нужны, намолотила б кубометр фоток и не помнила б обид. Я всегда говорил, что рок-артистом быть хуже всего.

Но хуже всего то, что желанный Динаккорд привозят только за час до начала. Сто человек, наверное, бегает с причиндалами рок-труда, но они-то могут спрессовать время и извлечь через час хороший звук, а я вот, мне, можно сказать, арии петь, Бориса Годунова и Фигаро одновременно, если по качеству и - нет, то по отдаче трижды - да; а вот как мне в оставшихся шестидесяти минутах собрать себя, Николая и наших виртуозов в кулак, привыкнуть к залу и звуку в зале, походить по сцене и пробно подрыгать ножками и по десятку тактов из каждой арии врубить перед пустым залом?..

Жак чокнулся от сотни бегающих человек, а ведь ему лично следует разобраться с пультом, которого он до того и в глаза не видел. Кто только не достает Жака! Со сцены орут виртуозы, просят звука в мониторы, а он смотрит в точку и ноль реакции.

– Жак, - отвожу его и впихиваю в кресло где-то в девятом ряду.
– Жак, слушай меня внимательно.

– Все будет нормально, - отвечает Жак.

– Да, все уже нормально, но послушай, Жак. Ты слышишь?
– Жак не слышит.
– В конце мой номер с гитарой. Мужчина - это рок. Да, Жак? Ты обещал притащить двенадцатиструнку. Притащил?

Жак не слышит. Я хлопаю его по плечу и предлагаю:

– Выпить хочешь?

До него доходит. Он мотает головой и отвечает со смешком:

– Нет, я не пью. Знаешь, я екнусь сейчас. Ничего в пульте не понимаю... Все будет нормально.

– Гитару ищи.

– Гитара. Конечно!..

За кулисами тасовка из кучи парней, но больше из девок, которых провели без билетов по липовым спискам артисты за разделенные симпатии. Вот девки и колбасятся тут. В зал уже впускают троглодитов, и трендит звонок. Из тасовки возникает Жак с самопальным Стратакастером типа Джипсон.

– Я ж говорил, - говорит Жак, и я примеряю гитару, как примеряют чужой пиджак, когда нечего одеть на вечеринку и некогда выбирать,

– Ты говорил, - соглашаюсь я.

В нашей комнате Николай и Петя, а виртуозы, кажется, еще возятся с примочками. Николай выглядит прилично и говорит:

– Не сходи ты с ума. В нашем возрасте это не прилично.

– Тогда скажи Пете, чтобы доставал из свертка.

Мы так сидим недолго плюс пепси-кола из домкультуркиного буфета и уже балагурим, а Николай говорит: