Гарри задумчиво смотрел на видневшиеся невдалеке снег. Вдруг лицо его просияло, и он сказал:

– Скажи слава Богу, Гаральд, я нашел воду.

– Где же она?

– А вон там!
– и Гарри указал на снег.

– Да ведь это снег!

– А разве из него нельзя сделать воду? Мы наберем полный бочонок снегу и поставим его около огня.

– Ага! Понимаю! Да здравствует великий изобретатель Гарри Остин! закричал Гаральд, подбрасывая вверх шляпу.

– Будет дурачиться, Гаральд, - сказал с неудовольствием более серьезный, Гарри.
– Бери ружья, а я захвачу бочонок, и пойдем. До снега не больше мили, а дичь гораздо ближе.

Они отправились - один с двумя ружьями, а другой с бочонком. Предполагаемая миля оказалось, однако, с добрых две. Но мальчики этим не смутились и бодро зашагали вперед.

Часа через два они возвратились с двумя убитыми зайками, парой каких-то птиц и целым бочонком снегу.

– Приготовь дичь, Гарри, - сказал Гаральд, - а я пойду ломать сухие сучья. Это по моей части, недаром я упражнялся с покойным косолапым приятелем в лазании по деревьям. И он отправился за хворостом и сухими сучьями. Гарри занялся приготовлением к жарению убитых птиц и зайца.

Вскоре был разведен громадный костер, и жаркое быстро изжарилось. Молодые путешественники уничтожили половину зайца и одну птицу, остальное же отложили к обеду.

Днем они обследовали место, куда их загнала судьба, а вечером ловили рыбу. Лов был довольно удачный - они поймали несколько крупных рыб, парой из них полакомились, а остальных спрятали про запас.

Костра на ночь они не разводили и улеглись спать под лодкой, укрывшись овчинами. Но выспаться им не удалось: среди ночи они были разбужены каким-то гулом. Море страшно гудело, а со стороны леса доносился сильный вой.

– Как ты думаешь, Гарри, что это за вой?
– спросил Гаральд, невольно прижимаясь к брату.

– Это, вероятно, волки, - отвечал тот.
– У тебя чем заряжено ружье?

– Один ствол пулей, а другой дробью. А что?

– Да так, нужно держать ружья под руками на всякий случай.

– Ты думаешь, волки придут сюда?

– Почем знать! Во всяком случае, спать нам уже больше нельзя.

– А ведь это скверно, Гарри!

– Что именно?

– Да если волки придут сюда.

– Не думаю, чтобы они сделали это. Слышишь, какая буря? Они не осмелятся подойти близко к берегу. Мне думается, что они и воют-то с испугу.

– Хорошо, что мы на берегу, Гарри. Ведь если бы мы были в лесу, нам не миновать бы их зубов.

– Это верно, Джерри.

Однако в эту же ночь мальчики убедились, что и на берегу небезопасно: гроза и буря были так сильны, что под утро лодку сорвало и унесло в море. Мальчики остались под открытым небом.

После этого порыва ветер стал утихать, дождь начал уменьшатся, и к восходу солнца сделалось тихо, и небо очистилось.

Промокшие насквозь, несчастные путешественники дрожали, как в сильнейшей лихорадке, лежа в своей яме под мокрыми овчинами.

Когда небо очистилось и показались первые лучи солнца, Гарри встал и вышел из ямы, чтобы посмотреть, какие потери понесли они в эту бурю. Налицо оказались только ружья, а сумки с порохом, пулями, патронами и прочими вещами исчезли.

Гарри нахмурился и подошел к брату, который лежал неподвижно и, по-видимому крепко спал.

"Он может еще спать в таком положении! Вот счастливый характер!" - подумал старший сын полковника Остина.

– Джерри, вставай!
– крикнул он брату.

Но тот не шевелился.

– Господи! Что это с ним?
– испуганно вскрикнул Гарри, наклоняясь над братом.
– Неужели его убило грозой?

– Джерри, Джерри!
– тряс он брата.
– Да проснись же!

Наконец Гаральд зашевелился и открыл глаза.

– Слава Богу!
– вскричал Гарри.
– А уж я подумал, что ты умер. Что такое было с тобой?

– Сам не знаю!
– отвечал Гаральд.
– Помню только, что, когда унесло нашу лодку, меня что-то ударило, и я потерял сознание.

– А подняться можешь?

– Кажется, могу.

И мальчик быстро встал на ноги.

– Тебе не больно?
– продолжал старший брат.

– Голова немного болит, - отвечал младший.
– Ого, да у меня вот здесь здоровенная шишка!
– прибавил он, ощупывая затылок.

– Значит, тебя ударило чем-то по затылку?

– Вероятно. Но однако, что же мы теперь будем делать, Гарри? Я весь мокрый и сильно озяб.

– Давай разведем костер и высушим платье, а потом увидим.