Однако выбора у нее не было.

– Оливия, ты как раз успела к ужину!

Кейт, подпиравший перила поблизости, первым поприветствовал ее, подняв наполовину опорожненный стакан, который держал в руке. Дэвид, который стоял с ним рядом, опираясь на перила, задумчиво рассматривал ее и тоже приподнял бокал в приветственном жесте. Рядом с ними, в креслах, принесенных из дома, восседали Чарли с Айрой. Увидев Оливию, они прервали разговор. Чарли помахал ей рукой, а Айра улыбнулся.

На лужайку перед домом, выскочив из-за угла, влетели четверо кудрявых светловолосых детей в шортах и майках, весело щебеча и поочередно перехватывая друг у друга футбольный мяч. Оливия, быстро окинув их взглядом, отметила, что малышам от двух до шести лет. Очевидно, это дети Филиппа. Забавно представлять его женатым человеком, отцом четверых детей.

– Ну-ка потише! – закричал Филипп, сложив руки трубочкой и поднося их ко рту. Он старался заглушить гомон, но безуспешно. – Не могла бы ты слегка их утихомирить? – обратился он к пухлой светловолосой женщине лет тридцати, с короткой стрижкой и милой улыбкой.

Оливия догадалась, что это Конни, жена Филиппа, с которой они еще не виделись. Конни сидела в кресле-качалке рядом с Келли, которая начала подниматься, завидев Оливию и не спуская с нее глаз. Филипп стоял рядом.

– Да пусть играют, – спокойно отозвалась Конни, улыбнувшись Оливии. Поприветствовав ее ответной улыбкой, Оливия обратила внимание на Келли, которая направлялась в ее сторону.

Подойдя ближе, Келли шепнула:

– Хлоя вернулась минут пятнадцать назад, и я отослала ее в детскую. Думаю, что Сара тоже там. Ну что, дорогая, Сет был очень зол?

Оливия молча кивнула в ответ.

– Хочешь чего-нибудь выпить, Оливия? – К ней подошел Карл, покинув кресло рядом с братом. Оливия покачала головой, ответно улыбнувшись. Она понимала, что Карл проявляет к ней интерес больший, чем просто к кузине. Жаль, конечно, учитывая все обстоятельства, но она не испытывала ответного интереса, а потому, чем раньше он это поймет, тем спокойнее будет им обоим. В настоящий момент единственное, чего ей хотелось, – это подняться к себе и принять душ.

– Да ты вся в грязи! Почему ты не вошла через черный ход? – Раздвинув плечом дверную перегородку, на веранде появилась Белинда с огромным подносом, уставленным тарелками с печеньем, виноградом и другими угощениями. Она смотрела на Оливию с явным неодобрением.

– Все в порядке, Белинда, – с упреком сказала Келли, понизив голос, чтобы другие не слышали.

– Мне и вправду необходимо принять душ… – проговорила Оливия, протискиваясь вперед и втайне надеясь, что Белинда освободит дверной проем.

– Посмотри, мама, вот и Сет! Я же говорила тебе, что он скоро будет!

Мэлори сидела на качелях рядом с немолодой женщиной, почти точной своей копией. Вскочив, Мэлори устремилась к перилам, призывно помахивая кому-то рукой, очевидно, Сету. Оливия решила не оборачиваться. Она мысленно молилась о том, чтобы след от пощечины на щеке Сета не был заметен. Ей страшно было даже представить, что может вообразить в противном случае эта компания.

– Вы только посмотрите, он тоже весь в тине! – громко воскликнула Белинда, по-прежнему заслоняя своим телом возможные пути отступления для Оливии. Ее взгляд, исполненный злобы, метнулся к Оливии: – Чем же это вы оба, интересно, занимались?

Теперь уже глаза всех присутствующих обратились к Оливии. Мэлори с матерью придирчиво оглядели ее, оценивая неоспоримые доказательства вины Оливии. Карл тоже подошел поближе и стоял с мрачным видом.

– Лепили из глины пирожки, – отозвалась Оливия, мило улыбаясь всей честной компании. Затем, обернувшись к Белинде, добавила с легким оттенком ехидства: – Мне и вправду нужно в душ. Если, конечно, ты меня пропустишь…

Белинда посторонилась – ничего другого ей не оставалось.

«Пусть Сет им все объясняет», – со злорадством подумала Оливия, проскальзывая в дом.

Похоже, Сету удалось сочинить какое-то весьма правдоподобное объяснение, поскольку позже, когда она после душа возвращалась к себе в комнату, из столовой донесся его беззаботный смех. Судя по всему, все компания переместилась туда ужинать.

Ничто на свете – даже цыпленок в пикантном соусе, который, судя по запаху, был подан на ужин, – не заставило бы Оливию спуститься вниз. Когда Марта, отправленная на ее поиски, поднялась к ней в комнату, Оливия сослалась на головную боль, и Марта, добрая душа, принесла ей блюдо с едой наверх. Часов в десять появилась Сара – они с Хлоей ужинали вместе в детской. Выкупав дочь и рассказав ей на ночь очередную историю, Оливия вернулась в свою комнату и забралась в постель. Заснула она мгновенно, едва коснувшись головой подушки.

Ей приснилось озеро. Она снова стояла на берегу, как и произошло это в реальности, и снова слышала обращенные к ней голоса: «Беги! Убегай прочь!» На этот раз Оливия сумела опознать, кому принадлежит голос, – это был голос матери. Оливия различила даже в центре неспокойных вод тоненькую, едва заметную фигурку и с ужасом наблюдала, как мама еще раз предостерегающе крикнула ей что-то и исчезла из виду. Оливия не отдавала себе отчета, почему, но была уверена, что какая-то невидимая сила увлекла Селену в пучину вод.