В конце концов, это семейное мероприятие, что само по себе хорошо, размышлял Сет. Было около половины десятого утра, суббота, и они провели в воздухе больше часа. Он управлял нанятым компанией двухмоторным «Бичкрафтом» – самолет был дорогой, но совершенно необходимой вещью для такого бизнеса, как «Боутуоркс», когда приходится производить впечатление на богатых клиентов по всей стране, – и старался изо всех сил отвлечься от мысли, каково это – оказаться с Оливией в постели. Она сидела с ним рядом, на месте второго пилота, одетая в белые шорты, плотно облегающие бедра и оставляющие открытыми загорелые длинные ноги, и в оранжево-красную майку, подчеркивающую округлости ее груди. Ее волосы, которые ему всегда казались цвета темного шоколада, были собраны на затылке в хвост. Казалось бы, ничего провоцирующего – разве что такая прическа выставляла на обозрение тонкий изгиб смуглой шеи и мягкую линию подбородка. Оливия смеялась, демонстрируя в улыбке ровные белые зубы, глаза жизнерадостно сияли.

Он хотел ее – сильно, до боли, настолько сильно, что если это желание не исчезнет к тому времени, как они доберутся до Хьюстона, у него возникнут трудности – он не сможет подняться. И ничего с этим он поделать не может. И не хочет.

Он собирается жениться менее чем через два месяца. Жениться на Мэлори, которая по праву займет в его мыслях, от которых он не в силах освободиться, то место, которое сейчас занимает Оливия.

Оливия – член его семьи и одновременно его служащая. И его поведение в отношении к ней должно оставаться таким же, каким было всегда, – отстраненным и сдержанным.

Даже если это дается ему ценой таких неимоверных усилий.

К счастью, между ним и Оливией, пристегнутые ремнями, находились самые лучшие спутницы, каких только можно пожелать, – Сара и Хлоя. Девочки безостановочно болтали между собой, вовлекая в разговор и Оливию.

Оливия настояла на том, чтобы они взяли с собой Сару, объясняя, что девочке необходимо собрать свои вещи и попрощаться с прежним домом. Затем она предложила взять Хлою, и рутинное мероприятие превратилось в веселое путешествие. Этого Сет никак не ожидал. Все его мрачные предчувствия оказались беспочвенными, и все сложилось на удивление хорошо. Девочки прекрасно ладили между собой и с Оливией, а Хлоя, взволнованная неожиданным поворотом дел, вела себя превосходно.

Сара летела в первый раз. Сета умиляло и развлекало одновременно ее изумление всем происходящим – от измерительных приборов до открывающихся из иллюминаторов видов. Хлоя, которой все было уже не в новинку, с удовольствием объясняла подружке, что есть что, уверенно перевирая все названия приборов. Сет не мог сдержать улыбки, слушая ее болтовню.

Из разговоров девочек о героях мультфильмов и любимых игрушках Сет узнал предпочтения дочери и с горечью отметил, что слишком мало знает о ее внутренней жизни. Он любил Хлою, заботился, чтобы у нее было все необходимое, и старался воспитать в ней хорошие качества, но, к своему стыду, ни разу по-настоящему с ней не поговорил. Нет, он время от времени расспрашивал ее о школе, о том, с кем из друзей она хотела бы пойти на прогулку или на пикник, но, как правило, заканчивался разговор наставлениями и нотациями, потому что девочку с таким характером, как у Хлои, всегда было за что отчитать. С тех пор, как Дженнифер отдала ему дочь, все проблемы воспитания он переложил на свою мать. Но в конце-то концов, попытался оправдать себя Сет, страдая от внезапного приступа вины, что он знает о воспитании девочек?

Теперь подружки обсуждали какую-то вокальную труппу, о которой он никогда не слышал. Оливия, напротив, казалось, знала эту группу прекрасно.

Мэлори, похоже, была бы в таком же недоумении, как и он. И это понятно, ведь у Оливии – восьмилетняя дочь, а у Мэлори – нет. Так что сравнивать их в этом несправедливо, упрекнул себя Сет. Однако заноза в сердце осталась.

Когда они сошли с трапа на твердую землю аэропорта в Хьюстоне, их окатила волна жара – как с небес, так и от раскаленной земли. Техасская жара отличалась от луизианской тем, что первая была сухой и обжигающей, а вторая – влажной и удушающей. Взвесив все это, Сет подумал, что все же предпочитает луизианскую. Казалось, они шагали по раскаленной плите, и бледнолицая Хлоя с каждой минутой становилась все розовее. Да и он, в своей легкой одежде, чувствовал себя словно закованным в броню.

Они взяли такси до автовокзала Грейхаунд, чтобы забрать машину Оливии. Вокзал представлял собой одноэтажное здание, над которым красовалась синяя вывеска с изображением борзой [3] . На привокзальной площади выстроились серебристо-голубые автобусы, треть из которых усердно дымила, внося свою лепту в и без того окутавшую город дымку. Остальное пространство автостоянки занимали автомобили самых разных марок и видов. Оливия прямиком направилась к самому неказистому – десятилетнему, помятому и облезлому – «Кугуару». Когда Сет увидел ее автомобиль, он был ошеломлен. Рухлядь с более чем ста тысячами миль пробега и лысыми шинами. Мысль о том, что Оливия с Сарой разъезжают по Хьюстону на этой развалине, которая вот-вот рассыплется, привела его в ужас: даже если на пути этой колымаги, упаси бог, попадется призрак, результат будет катастрофическим.

Очевидно, отвращение было явственно написано на лице Сета, пока он разглядывал ее автомобиль, поскольку Оливия кинула на него взгляд и усмехнулась.

– Теперь ты понял, почему мы поехали в Ла-Анжель автобусом? – шепнула она, чтобы дети не слышали.

– Понятно, что на этой колымаге вы бы не доехали, – мрачно отозвался он в тот самый момент, когда раздался громкий голос Хлои:

– У вас тако-о-ой автомобиль?! – Девочка взглянула на Сару с нескрываемым ужасом.

«Вот и полагайся на мою тактичную дочь», – подумал Сет, кинув косой взгляд на Оливию. Она, в свою очередь, быстро взглянула на Сару: было видно, что ее больше всего заботит реакция дочери.

– Да, – едва слышно пробормотала девочка, и по ее удрученному виду Сет понял, что она смущена. Сара настолько напоминала Оливию в детстве, что с первой же встречи сразу ему понравилась, хотя он и понимал, что характер у нее совсем другой, нежели у матери. Девочка поразила его своей застенчивостью, спокойствием и ранимостью, и Сету не хотелось, чтобы Сара испытывала неловкость из-за такой ерунды, как потрепанный автомобиль.

– Когда я был студентом, – бодро принялся фантазировать Сет, осматривая капот автомобиля, – у меня была точно такая же машина. Самое потрясающее в ней – я совершенно не боялся, что меня кто-нибудь стукнет или что ее угонят. В таком городе, как Хьюстон, об этом приходится думать всегда.