Но белой акуле неслыханно повезло. Едва стюарды, под всеобщие улыбки и смех, вооружившись сачком для ловли бабочек и жуков, подставили лесенку и вскарабкались к самому верху аквариума, буйный синьор Манчини неожиданно тяжело рухнул со стула. Он упал на покрытый мягким ковром пол ресторана и окончательно отрубился, рассыпав вокруг себя ворох смятых бумажек и громко захрапев.

– Джузеппе, что с тобой?! Тебе плохо?! Да помогите же кто-нибудь! – истерически взвизгнула Барби, безуспешно пытаясь самостоятельно поставить толстяка в вертикальное положение.

Бросив сачок и повинуясь молчаливому жесту капитана, шустрые ребята в белых пиджаках взяли за руки за ноги обмякшего, как бурдюк с пивом, итальянца и осторожно вынесли его из ресторана, направившись по ступенькам к каюте.

Следом за ним, постоянно давая указания, спотыкаясь (все-таки Манчини расслаблялся не один) и поправляя съехавший набок парик, поплелась, качаясь на высоких каблуках, подружка макаронника.

– Осторожней, кретины безмозглые! Не ударьте его головой о перила! И не уроните с лестницы! Одна царапина на теле Джузеппе стоит больше, чем вы все целиком вместе с хвостами!

Спустившись на палубу вслед за карикатурной процессией, мы подошли к борту и некоторое время стояли, вдыхая свежий воздух.

– Смотри, звезда падает! – вдруг встрепенулась Маша и вытянула вверх руку. – Нужно быстро загадать желание!.. Ты успел, Глеб?

– Да, – кивнул я, когда в непроглядной темноте, на самом подлёте к линии горизонта, погасла маленькая серебристая искорка.

– Только никому не рассказывай, а то не сбудется, – серьёзно предупредила Маша. – Я тоже загадала!

Постояв минут пятнадцать и не спеша выкурив по сигаретке, мы спустились к каютам, попрощались с Сергеем до утра и усталые, но довольные чудесно проведённым днём, после несколько затянувшегося совместного принятия душа, наконец легли спать.

Маша, разметав пахнущие шампунем влажные волосы по шёлковой подушке, уснула почти сразу. А я, совершенно не испытывающий сонливости, просто лежал, устремив взгляд через раскрытый иллюминатор в неподвижно висящее над яхтой бескрайнее звёздное небо.

Несмотря на все просьбы и предостережения любимой девушки, я снова думал о ювелире, секретном курьере повстанцев и партии необработанных алмазов, даже по демпинговой стоимости равных нашему с Павловым общему капиталу.

Не знаю, сколько времени я пролежал в полной неподвижности. Может, час, а может, и больше. Меня наконец стало утягивать в таинственный и не разгаданный до конца мир сновидений, как вдруг я услышал донёсшийся со стороны двери в каюту тихий стук.

Я быстро открыл сомкнувшиеся за секунду до этого веки, непроизвольно напрягся, осторожно вытащил из-под Машиной щеки свою ладонь и прислушался.

Спустя некоторое время стук повторился, на сей раз несколько громче.

Сбросив с себя одеяло, я подошёл к двери и тихо спросил:

– Кто там?

– Глеб, это я, Сергей! – приглушённо отозвался из коридора Хаммер. – Открой быстрее!

Испытывая странные ощущения в районе поднявшейся вверх диафрагмы, я быстро повернул торчащий в замке ключ и, приоткрыв дверь, впустил в прихожую Павлова, на котором не было лица.

– Что случилось? – спросил я, при тусклом лунном свете, пробивающемся из иллюминаторов, разглядывая бледно-серую, заострившуюся, как у покойника, физиономию друга.

Ни слова не говоря, Хаммер двинулся по направлению к спальне, где безмятежно посапывала Мария, прикрыл ведущую туда дверь, на цыпочках вернулся назад и только после этого хриплым голосом сообщил:

– Кто-то сбросил с палубы в реку окровавленный труп! Я проснулся от всплеска воды, подошёл к иллюминатору и видел все собственными глазами!

– А тебе это не приснилось? – с надеждой предположил я, мысленно уже понимая, что случилось непоправимое и мои предчувствия относительно грядущей беды все-таки воплотились в реальность. – Вспомни хорошенько…

– Когда я выглянул в иллюминатор, тело ещё плавало на поверхности. Ошибиться было невозможно.

– Чувствовала моя… гм, не обойдётся без сюрпризов, когда на борту такое количество алмазов. Ты узнал этого человека?

– Нет, – покачал головой Павлов. – Но это точно не рыжий финик. На девяносто процентов – черномазый в белом пиджаке. Униформа. Скорее всего, жмурик – один из стюардов.

– Понятно. Нужно срочно связаться с милицией и вызвать помощь! У тебя есть с собой сотовый телефон?