И все-таки меня не покидало странное ощущение неизбежного приближения событий, напрямую связанных именно с алмазами, которые намеревалась с огромной выгодой для себя купить у повстанцев фирма русского эмигранта.

Когда оранжевое солнце стало фундаментально клониться к закату, капитан дал команду «стоп машина» и «Белая акула» до рассвета встала на якорь неподалёку от берега.

Все пассажиры, частично или полностью сменив гардероб, стали собираться в салоне-ресторане. Здесь к услугам богатых путешественников, кроме изысканного интерьера с обилием живой зелени и расположенным посредине зала круглым аквариумом, в котором среди водорослей медленно плавала метровая белая акула, были изысканные блюда, приготовленные виртуозом-коком, огромный выбор всевозможных напитков из бара, медленно льющаяся со всех сторон музыка и два игровых стола – с рулеткой и картами.

Мы втроём заняли столик, стоящий вплотную к аквариуму, выбрали из меню лобстеры в белом соусе, несколько видов овощных и фруктовых салатов, шоколад, нарезанные лимоны с сахаром, бутылку шампанского «Мадам Клико» и, подождав, пока стюард разольёт игристое вино и удалится, дружно подняли бокалы.

– Ну, за встречу! – с достоинством провозгласил Сергей. – Как говорят умные люди, все хорошо, что хорошо кончается! Я рад, что ты, старина, и ты, Машка, снова вместе, и жду не дождусь, когда вы пригласите меня на свою свадьбу. Можно надеяться?

– Конечно! – переглянувшись с Машей, утвердительно опустившей веки, весело сообщил я. – Вы с супругой будете нашими свидетелями.

– Ну, тогда непосредственно тост. – Хаммер демонстративно откашлялся, подёргав себя за кадык, решительно встал со стула и выдал сакраментальное: – Желаю, чтобы все! – после чего залпом опрокинул в себя содержимое бокала, сел, отправил в рот несколько крупных виноградин из салата, облизнулся, подняв вверх большой палец, и потянулся за стоящей в ведёрке зеленой бутылкой. – Помнишь главную фразу Карела?!

– А то! Господа, не вижу повода не выпить! – озвучил я излюбленную поговорку нашего бывшего сослуживца по ВМФ и тоже приложился к шампанскому, по достоинству оценив одну из старейших в Европе марок.

Вскоре стюард принёс новые блюда, и мы, перекидываясь шутками, с удовольствием приступили к ужину. Наверное, излишним будет упоминать, что качество еды оказалось просто восхитительным, а лобстеры – такими нежными, словно их с рождения выращивали исключительно для этого торжественного случая.

Царящая в салоне яхты атмосфера была похожа на идиллическую.

Две увешанные драгоценностями пожилые супружеские пары, канадская и американская, так же как и мы, ведя неспешную беседу, лакомились кулинарными творениями кока.

Итальянец и Барби, слившись в экстазе под популярную мелодию Леонарда Коэна «Танец в конце любви», медленно кружились на специальной площадке, отгороженной от остального зала полупрозрачной стеной из ползущих по деревянной лакированной рамке лиан.

Мулатка Илиана в серебристом облегающем платье и облачённый в форму с галунами улыбающийся капитан яхты, в компании ещё троих туристов, сидели возле зеркального бара, потягивая коктейли.

Сестры-близняшки Суареш, набрав гору фишек, играли в рулетку.

Высокий угрюмый негр в белом костюме с зажатой в губах трубкой и его грудастая, пышнотелая спутница с копной кучерявых чёрных волос на голове сидели за соседним от нас столом и, окутанные облаком табачного дыма, самозабвенно рубились в «блэк-джек», то и дело сотрясая свой угол громкими воплями радости или огорчения в зависимости от выпавшего количества очков.

Одним словом – тихий великосветский вечер, где каждый знает себе цену и умеет отдыхать так, чтобы не обращать внимание на окружающих.

Среди находящихся в салоне не оказалось только рыжего Хейно. С тех пор как он покинул палубу в самом начале круиза, прошло уже более шести часов, но ювелир так и не вышел из своей каюты. Почему – на этот счёт и у меня, и у Павлова уже были известные предположения…

– Что-то не вижу я среди тусующихся здесь денежных мешков нашего общего друга! – первым вслух произнёс Сергей, после расправы с сытным кальмарным деликатесом откинувшись на изогнутую мягкую спинку стула и оглядываясь по сторонам. – Не заскучал ли господин Морозоф-ф-ф в печальном одиночестве, сломленный сокрушительным ударом судьбы?

– Серёжа, я тебя прошу, не надо так, – тихо сказала Маша, назидательно посмотрев на довольного жизнью, улыбающегося Хаммера. – В любом случае Хейно не виноват в том, что случилось. Здесь только моя вина…

– Все, замяли тему, – довольно резко вмешался я, подняв над столом ладони. – Если кто-то очень сильно переживает из-за отсутствия здесь ювелира, пусть сходит к нему в каюту и поинтересуется его самочувствием! Хотя не думаю, чтобы наследник папиной империи вздумал повеситься на люстре из-за неудачи в личной жизни. Переживёт как-нибудь, ничего с ним не случится…