Идти туда самому выглядело небезопасно, так как глухой коридор, куда выходили двери шести кают, был сродни мышеловке. Захлопнуть её, наглухо задраив водонепроницаемую дверь на палубе, – простейшее дело.

Я не мог рисковать, ибо после того, как спалился Серёга, теперь был единственным человеком на яхте, кто мог, хотя бы чисто теоретически, противостоять вооружённой банде и попытаться поставить в известность власти…

Но телефон молчал, несмотря на мои настойчивые попытки оживить его всеми возможными способами, включая сугубо варварские. Подельники громилы Жака, судя по всему, не были зелёными пацанами и в первую очередь лишили яхту всех видов связи, и главное – возможности общения с внешним миром, наверняка оставив лишь себе спутниковый телефон.

Скорее всего, с рассветом за ними должен прийти быстроходный катер или что-то в этом духе. А для координации своих действий бандитам нужна постоянная надёжная связь, обеспечить которую может только спутниковая игрушка…

Не успел я повесить трубку на аппарат, как неожиданно распахнулась, впустив в полумрак ресторана яркий свет, ведущая к камбузу и далее, к каютам стюардов и членов команды, дверь. Она располагалась справа от зеркальной стойки с различными бутылками спиртного, каждая из которых, на случай качки, находилась в специальном углублении.

Мгновенно упав на застеленный ковровым покрытием пол, на вытянутые ладони, сыгравшие роль амортизатора, я вжался под стойку и замер, с трепыхающимся сердцем ожидая командного окрика. Что-нибудь типа – «Встать! Руки за голову!» Но мне повезло – для нежданного визитёра я остался незамеченным. Оставив дверь открытой, он подошёл к бару и остановился, видимо выбирая, какую из бутылок взять.

Это был тот самый громила Жак, бармен, которого минуты три назад я послал за водкой. Он стоял ко мне спиной, держа в одной, опущенной вниз руке портативную рацию «моторола» ближнего радиуса действия.

Неужели действительно пришёл взять для меня. «Столичную»?! Для отвода глаз, чтобы без лишнего шума и жертв побыстрее спровадить пьяного вдрызг туриста в каюту, после чего задраить наружную дверь, тем самым окончательно захлопнув мышеловку…

Краем глаза я заметил стоящий рядом со мной, под стойкой, картонный ящик с пустыми увесистыми бутылками из-под французского шампанского. Задень я его при падении, и мои шансы уцелеть, вполне возможно, равнялись бы нулю в минус двенадцатой степени.

Мысль о необходимости контрнаступления родилась у меня стремительно, как вспышка молнии. Не может быть никакой надежды на спасение, если все время только убегать и самому не предпринимать никаких решительных действий. Покидая яхту и зная, что их лица засвечены, грабители могут запросто поднять «Белую акулу» на воздух.

Где гарантия, что эти сволочи не поступят именно таким образом? Нет уж, простите… Помирать нам рановато, есть у нас ещё дома дела!

Взявшись правой рукой за толстое горлышко бутылки, другой я резко схватил за ногу ничего не подозревающего Жака и что есть силы дёрнул на себя.

– А-а!

Глухо вскрикнув, бармен не удержал равновесия и всей своей внушительной массой грузно обрушился на пол, попутно задев стеллаж с бутылками, звонко задрожавший, треснувший и посыпавшийся вниз сверкающими зеркальными осколками.

Жак упал передо мной, благодаря неординарной реакции, не навзничь, а на пятую точку и локоть. Громко шипя от дикого негодования и боли в глубоко порезанной руке, громила на удивление проворно попытался развернуться и с короткого замаха впечатать меня в стойку ударом пудового кулака, но не успел.

Разбившаяся о его бритый затылок пустая бутылка из-под «Мадам Клико» вырубила его с такой же скоростью и неотвратимостью, как нажатие на выключатель заставляет потухнуть электрическую лампочку.

Подогнув локоть, бармен распластался на ковре.

Из глубоко рассечённой головы потекла на белоснежный воротник форменного кителя жирная струйка ярко-алой крови…

Разжав пальцы, я отшвырнул в сторону горлышко бутылки и стал быстро шарить под пиджаком Жака. Вытащив из кобуры пистолет – двенадцатизарядный «игл» калибра девять миллиметров – и забрав валяющуюся тут же на полу рацию, я бросился к ведущей на верхнюю палубу двери и снова окунулся в ночь…

Я отдавал себе отчёт, что своими действиями спровоцировал бандитов на крайние меры. Увы, в создавшейся ситуации другого шанса на спасение я не видел. Через считанные минуты, когда обнаружится, что их подельник Жак лежит у стойки бара с проломленной головой, на яхте начнётся тотальный шмон.

Но пока вокруг стояла относительная тишина, мне нужно срочно предупредить Марию. Причём сделать это так, чтобы не стать похожим на глупого клопа в захлопнувшейся табакерке. Одержав первую маленькую победу и завладев веским огнестрельным аргументом в споре с бандитами, было бы обидно с ходу угодить в капкан.