— Мы должны пораньше лечь спать, — продолжала она. — Я прослежу, чтобы ты хорошо отдохнул. Постараюсь не беспокоить тебя и буду совсем незаметной в постели.

Он закрыл глаза и посмотрел на нее.

— Завтра договоримся, чтобы ты получила номер в отеле.

— В этом нет необходимости, — ответила она быстро, все еще поглаживая его виски. — Эта квартира вполне комфортабельна. И места здесь достаточно.

Он улыбнулся.

— Американцы совсем другие люди, Илеана. Ты знаешь это не хуже меня. Будет лучше, если мы снимем тебе номер.

Она легко поцеловала его в губы.

— Ладно. Как скажешь.

Он отхлебнул кофе.

Тонио снова вошел в комнату.

— Будут ли какие-нибудь указания, Ваше сиятельство? — спросил он.

— Нет, спасибо, Тонио. Спокойной ночи, — ответил Чезаре.

— Спокойной ночи. Ваше сиятельство. — Он повернулся к Илеане и поклонился. — Спокойной ночи, баронесса.

— Спокойной ночи, Тонио. — Она подождала, пока маленький слуга вышел из комнаты, затем повернулась к Чезаре и наполнила его чашку. — Я вот о чем подумала, — сказала она. — Мы не можем обедать каждый день дома.

На его губах появилась улыбка. Он знал, о чем пойдет речь. Его рука потянулась к карману.

— Конечно, — согласился он. — Сколько тебе нужно?

Она на минутку задумалась.

— Поскольку я буду работать на тебя, было бы справедливым получить небольшой аванс под мою зарплату.

Он кивнул, все еще улыбаясь.

— Совершенно справедливо. Так всегда делается. Она улыбнулась.

— Хорошо. Мне полегчало. Дай мне тысячу, нет, лучше пусть будет две тысячи долларов. Можешь вычесть их из моей зарплаты.

— Две тысячи долларов? — Его лицо выражало недоверие. Она серьезно кивнула.

— Я попытаюсь, чтобы их хватило на все, буду очень экономна.

— Что ты собираешься купить? — взорвался он. — Дом Диора?

— Не шути, Чезаре, — сказала она.
– Ты ведь не думаешь, что я могу выходить в этих платьях?

Он начал смеяться. До чего же нелепо! Она действительно не имеет никакого представления о деньгах.

— Ну хорошо, я дам тебе чек, — сказал он.

Он подошел к небольшому столику, выписал чек и протянул ей.

— Этого должно хватить, — сказал он. Она взяла чек и положила на кофейный столик. На чеке значилась сумма в две с половиной тысячи долларов.

Илеане вдруг стало очень жаль его — такого странного, измученного человека. Она протянула руку и привлекла его к себе на кушетку.

— Спасибо, Чезаре, — сказала она нежно.

Глаза у него были грустными.

— Не за что, — ответил он. — В конце концов, мы должны держаться друг за друга. Мы ведь последние остатки умирающей цивилизации.

— Не говори так, — сказала она быстро. — У тебя все звучит так безнадежно.

Он посмотрел на нее, и в его глазах отразилась лишь глубокая пустота.

Ее охватила необъяснимая грусть. Она поцеловала его, а ее рука опустилась на его бедро. Ее пальцы почувствовали мгновенную реакцию мускулов на это прикосновение. Она еще сильнее сжала его бедро.

— Пойдем, — сказала она мягко, ощущая в себе удивительное чувство материнской заботы. — Я помогу тебе расслабиться.

В этом она была абсолютно уверена. Она прекрасно знала все приемы, которые могут заставить мужчину забыться. И забыться самой.

Большой Голландец, глядя через заднее стекло автомашины, припаркованной на углу, увидел, как они вышли из “Эль-Марокко”.

— Заводи, — сказал он водителю. Высокий швейцар подал сигнал такси. Большой Голландец увидел, как Илеана что-то сказала Чезаре, а тот улыбнулся и покачал головой в сторону швейцара. Они повернулись и пошли в противоположную сторону.

Он злобно выругался. Четыре вечера они готовили это дело, и каждый вечер пара брала такси.

— Они пошли пешком, — сказал он. — Поезжай на Тридцать пятую. Попытаемся перехватить их на Лексингтон-авеню.

Но когда они повернули на север, чтобы попасть на Лексингтон-авеню, и устремились к перекрестку, они все равно опоздали. Илеана и Чезаре были уже в конце улицы и поворачивали на Пятьдесят третью улицу в сторону Парк-авеню. Большому Голландцу удалось засечь их на повороте.

— Черт побери! Мы упустили их! — выругался он. — Поезжай по Пятьдесят пятой и спускайся к Парк-авеню. Мы попробуем перехватить их там.

Водитель повернул к нему бледное встревоженное лицо.

— Мне это не нравится, босс, — сказала он, явно нервничая. — Может, лучше доберемся до них в другой вечер.