— Понятно. Что и говорить, тяжелая выдалась ночка, доктор.

— Да, не хотелось бы, чтобы такое повторилось. — Доктор Амброуз провела рукой по седеющим волосам. — У нашего Центра прекрасная репутация, мы по-настоящему помогаем людям. Поверьте, то, что мы не уберегли пациентку, расстраивает меня ничуть не меньше, чем вас. Ей полагалось спать, а не… Постовая отошла от ее двери не больше чем на четверть часа!

— Тут дорога каждая минута. — Ева покосилась на тело Джерри, не в силах побороть чувство вины. — А как у вас насчет охранных видеокамер?

— Не держим. Вы только себе представьте, сколько было бы утечек в прессу, если бы мы снимали свой контингент! Ведь среди наших пациентов нередко встречаются видные деятели. Мы вынуждены подчиняться законам о неприкосновенности частной жизни.

— Замечательно! Никаких записей, никто не видел ее на последней в жизни прогулке… Где вы держите наркотики?

— В этом крыле, этажом ниже.

— Как же она могла догадаться, куда идти?

— Понятия не имею, лейтенант! И тем более не могу ответить, как она умудрилась отпереть кодовые замки на двери и на самих шкафах. Но как-то сумела! Ночной дежурный нашел ее на полу. Дверь была открыта.

— Открыта или взломана?

— Открыта. И два шкафа — тоже. Она лежала на полу мертвая. Мы попытались ее реанимировать, но больше для очистки совести: надежд не было никаких.

— Придется допросить весь корпус — как пациентов, так и персонал.

— Но, лейтенант…

— К черту неприкосновенность частной жизни! Отменяется! И вашего ночного дежурного давайте сюда. — Еве было нестерпимо жаль погибшую. — Кто-нибудь заглядывал к Фитцджеральд, просился ее навестить? Справлялся о состоянии?

— Об этом вам расскажет приставленная к ней сестра.

— Значит, с нее и начнем. А вы тем временем соберите остальных. Где я могла бы проводить беседы?

— Воспользуйтесь моим кабинетом. — Амброуз оглянулась на тело и покачала головой. — Какая красавица! Молодость, слава, богатство… Я знаю, что в определенных дозах наркотики исцеляют, лейтенант. Они снимают боль, успокаивают взбудораженный рассудок, иногда продлевают жизнь. Но, видя, что они способны натворить помимо этого, я обо всем забываю. Если вам интересно мое мнение, Джерри Фитцджеральд обрекла себя на поступление сюда, как только впервые попробовала своей синей микстуры.

— Да, только она попала к вам гораздо быстрее, чем можно было предположить…

Ева вышла из палаты и столкнулась в коридоре с Пибоди.

— Где Касто?

— Я его вызвала. Он скоро приедет.

— Здесь полная неразбериха, Пибоди! Но будем делать то, что возможно. Проследите, чтобы эта палата… Подойдите-ка!

Она поманила женщину-полицейского, которой поручила вечером охранять коридор. А когда та, придав лицу ревностное выражение, зашагала на зов старшей по званию, Евин палец превратился в копье и чуть не пронзил несчастную насквозь.

Ева выпустила пар, отчитав провинившуюся, которая побелела как полотно. Она ведь не знала, что лейтенант не потребует для нее наказания по службе, а ограничится выволочкой в больничном коридоре. Вспотевшая от крика Ева не сразу заметила у нее на руках синяки.

— Вам досталось от буйного больного?

— Так точно. Но ничего, я его усмирила.

— Обратитесь к врачу. Вы же в больнице, черт возьми! А эту дверь запереть и охранять. Усвоили наконец? Никого не впускать и не выпускать.

— Так точно!

Бедняга щелкнула каблуками, глядя на Еву как побитый щенок. Таким молоденьким даже пиво в уличных киосках не продают, подумала Ева и покачала головой.

— Останетесь на посту, пока я не пришлю вам замену. Ева зашагала прочь, поманив за собой Пибоди.

— Если я когда-нибудь заслужу такой же выговор, — произнесла Пибоди с деланным безразличием, — то, пожалуйста, просто двиньте меня в челюсть и обойдитесь без звуковых эффектов.

— Как вам будет угодно. Касто! Рада, что ты решил к нам присоединиться.

На нем была мятая рубаха, словно он натянул первое, что попалось под руку. Ева знала, как это бывает. Ее блузка тоже выглядела так, словно провела неделю в чужом кармане.

— Что тут творится, черт возьми?

— Сейчас попытаемся выяснить. Устроим штаб в кабинете доктора Амброуз и будем допрашивать персонал по одному. Потом настанет очередь пациентов: их мы будем допрашивать прямо в палатах. Все под запись!

Кабинет доктора Амброуз за толстой стеклянной дверью в конце короткого коридора оказался тесноват.