От его взгляда, пробежавшего по ее телу и остановившегося на лице, Еву омыло горячей волной. Она никогда не была особенно высокого мнения о своем теле. Это было тело сотрудницы полиции — сильное и гибкое. Лишь благодаря Рорку она узнала, какое наслаждение могут доставлять женщине ее собственные сила и гибкость. Вся дрожа, она села на него, зажала коленями поясницу, наклонилась и забылась в поцелуе.

— Я все еще главная… — прошептала она чуть погодя. Прожигая ее взглядом, Рорк улыбнулся.

— Валяй.

Ева медленно, сладострастно нанизалась на него. Когда он достиг невероятной глубины, она на мгновение окаменела, запрокинула голову — и с восторженным криком встретила первую судорогу оргазма. Переплетя пальцы с его пальцами, она запрыгала как одержимая.

В голове гремели взрывы, кровь кипела, в крепко зажмуренных глазах расходились разноцветные круги. Еве казалось, что внутри у нее не осталось ничего, кроме Рорка и отчаянной потребности вобрать его в себя без остатка. Приступы наслаждения следовали один за другим, не давая ей упасть. Наконец она легла на него, полностью обессиленная. Прижавшись лицом к его шее, она замерла, надеясь, что рассудок все-таки когда-нибудь вернется.

— Ева! — позвал он, но она не откликнулась. — Теперь моя очередь.

Ошалело моргая, Ева позволила ему перевернуть ее на спину. Как выяснилось, он все еще оставался у нее внутри — и до чего глубоко!

— Я думала, ты тоже… Мы…

— Не мы, а ты, — уточнил он, наблюдая за болезненным наслаждением, с которым она встретила его движения у себя внутри. — Теперь все будет так, как хочу я!

Она попробовала засмеяться, но вместо смеха из ее губ вырвался стон.

— Послушай, если мы будем продолжать в том же духе, то заездим друг друга до смерти.

— Я готов рискнуть. Нет, не закрывай глаза, смотри на меня!

Рорк видел, как стекленеют ее глаза по мере того, как он усиливает напор, слышал ее сдавленные крики, сопровождающие каждое погружение, которым, казалось, не будет конца…

Потом оба задвигались в едином безумном ритме, задергались, сцепились руками, переплелись ногами. Глаза Евы уже не выражали ничего, кроме безумия. Он накрыл ее рот своим и поглотил ее крик.

Они вросли друг в друга, как измученные двадцатым раундом боксеры в клинче, которые ждут, когда же рефери закончит счет, и судорожно ловят ртами воздух. Рорк мог бы дотянуться губами до ее груди, но, как оказалось, в нем не осталось сил, чтобы совершить этот подвиг.

— Я не чувствую пальцев ног! — спохватилась Ева. — И пальцев рук… Наверное, ты сломал мне хребет!

Рорк догадался, что перекрыл ей кислород и кровообращение, и поспешно соскользнул с нее.

— Так лучше? — спросил он, растянувшись рядом. Ева жадно втягивала воздух.

— Кажется…

— Я сделал тебе больно?

— Что?

Он приподнял голову и увидел ее бессмысленную улыбку, пустые глаза.

— Ничего. Ну как, ты разобралась со мной?

— Временно.

— И то хорошо. — Он упал навзничь и усиленно задышал.

— Господи, в каком мы состоянии! — простонала Ева.

— Вернейшее средство напомнить себе, что ты человек, — это хороший, потный секс! Пошли.

— Куда?

— Дорогая, — он поцеловал ее в мокрое плечо, — тебе надо под душ.

— Что мне надо — так это поспать денька два. Прямо здесь… — Она поджала ноги и зевнула. — А ты иди.

Рорк покачал головой, собрался с силами и встал. Сделав глубокий вдох, он нагнулся, поднял Еву и взвалил себе на плечо.

— Вот-вот, поизмывайся над мертвой женщиной!

— Не знал, что трупы такие тяжелые.

С этими словами он потащил ее через зал в раздевалку, потом осторожно опустил на скользкий кафель. В кабинке он развернул Еву так, чтобы струя душа ударила ей прямо в лицо, и включил ледяную воду.

— Ты с ума сошел!..

На большее у нее не хватило сил: пришлось извиваться и визжать, да так, что дрожали стены душевой. Теперь Рорк назвал бы ее не трупом, а ожившим мертвецом, мокрым и холодным. Он хохотал во всю глотку, внимая ее ругательствам и уворачиваясь от ударов и брызг.

— Сейчас же прекрати! — крикнула она. — Включи горячую воду! Немедленно!

Холодный душ сменился на горячий, и она пришла в себя.

— Я тебя убью, Рорк! Вот оттаю — и тебе крышка.

— Тебе полезно. — Он наконец осторожно отпустил ее и протянул мыло. — Мойся, лейтенант. Я сейчас умру от голода.

Еве не меньше его хотелось есть.

— Придется убить тебя позже, — решила она. — После еды.

Не прошло и часа, как она — чистая, умиротворенная, одетая — впилась зубами в сочный бифштекс.