Шрифт:
– Я тоже. Пошли – я хочу кое-что тебе показать.
– Меня удивляет, что ты вообще со мной разговариваешь. Последние два дня я была не слишком любезна.
– Дорогая, у тебя поразительная способность все преуменьшать.
Ева шагнула в лифт вместе с ним.
– Но и ты был не очень-то дружелюбен.
– Истинная правда. Мне не нравится, когда кто-то – в том числе ты – подвергает сомнению или оспаривает мои распоряжения. Давай заключим перемирие, ладно?
– Пожалуй. А куда мы, собственно, направляемся? – спросила Ева, когда они проехали этаж, на котором находилась спальня.
– Назад! – ответил Рорк, выводя ее из кабины.
Голографическая комната представляла собой обширное пространство с глянцевыми черными стенами и потолком. Когда двери лифта закрылись, Рорк провел Еву в центр помещения и нажал кнопку на пульте управления.
Чернота начала мерцать, приобретая цвет и форму. Ева ощутила в воздухе мягкое и ароматное тепло. Она слышала, как дождь стучит по внезапно появившимся окнам и балкону с открытыми дверями.
– Это то самое место в Париже, где мы провели нашу брачную ночь, – пробормотала Ева. – Тогда тоже шел дождь… – Шагнув к дверям, она протянула руку, чувствуя, как влажные капли касаются ее ладони. – Мне хотелось его слышать, и я оставила двери открытыми. Я стояла здесь и… и так любила тебя! – Ее голос дрогнул, она повернулась и посмотрела на Рорка. – Я не знала, что смогу стоять здесь год спустя и любить тебя еще больше. – Ева вытерла влажные щеки. – А вот ты наверняка знал, что это заставит меня раскиснуть.
Рорк подошел к ней.
– Ты стояла там, а я думал: «Она – все, чего я хочу». И теперь, год спустя, я думаю так же.
Ева бросилась в его объятия, обхватив за шею так крепко, что ему пришлось сделать пару шагав назад, чтобы удержать равновесие.
– Мне следовало быть к этому готовым, – засмеялся Рорк. – Кажется, год назад ты сделала то же самое.
– Да, и еще вот это! – Ева слегка укусила его за шею. – А потом мы начали срывать друг с друга одежду по пути в спальню.
– В таком случае ради сохранения традиции… – Взявшись обеими руками за рубашку Евы, он с силой дернул и разорвал ее.
– Тогда на мне не было ботинок.
– Некоторые отклонения допустимы.
Ева сбрасывала одежду, швыряя ее в разные стороны, словно тряпье. Она перестала слышать дождь – звук был слишком тихим, чтобы соперничать с биением ее сердца. Губы Рорка прижались к ее рту. Они упали на пол и покатились по мягкому ковру.
Рорк целовал грудь Евы, чувствуя, как ее сердце трепещет под его жадными губами. «Моя!» – думал он, как и год назад в Париже.
Ева запустила пальцы в его волосы, скользя другой рукой по могучим плечам. Боль и наслаждение слились для нее воедино. «Он мой!» – думала она так же, как и год тому назад.
Раздвинув бедра Евы, Рорк погружался в нее все глубже, а она обвилась вокруг него, молотя кулаками по спине. Желание пронзало его с неистовой силой, и он отдался ему, забыв обо всем на свете….
Голова Рорка лежала на груди Евы. «Для мужчины это самая удобная подушка», – думал он. Их сердца все еще бешено колотились.
– Я тут вспомнила кое-что, – сказала Ева.
– Да?
– Тогда мы в первый раз занимались этим не в постели.
– Потом мы оказались там. Но сначала я поимел тебя на обеденном столе.
– Это я поимела тебя на столе, а ты меня – в ванне.
– Возможно, ты права. После этого мы нашли кровать и продолжали иметь друг друга там. Но до того, как мы спешно очистили стол, мы успели пообедать и выпить шампанское.
– Я бы и сейчас не возражала поесть. Может быть, мы могли бы перекусить прямо здесь, чтобы особенно не двигаться? У меня ноги, как парализованные.
Рорк усмехнулся и поднял голову.
– Год у нас прошел замечательно. Давай я помогу тебе встать.
– Так мы можем поесть здесь?
– Разумеется. Все уже приготовлено. – Он поднялся и потянул за собой Еву. – Дай мне минуту.
– Ты сделал мне чудесный подарок.
Улыбнувшись, Рорк подошел к стене и набрал код.
– Ночь еще только началась.
Двери лифта открылись, и появился домашний робот, катящий перед собой тележку, – еще одно чудо техники, которыми так увлекался Рорк. Ева инстинктивно прикрыла рукой грудь, заставив Рорка расхохотаться.
– У тебя весьма своеобразное чувство стыдливости. Я принесу тебе халат.
– Никогда не видела здесь роботов.
– Я подумал, тебе не понравится, если Соммерсет принесет нам обед.
Он подал ей халат, если это изделие можно было так назвать. Оно было длинным, черным и абсолютно прозрачным.
– Не забывай, что это и мой праздник, – усмехнулся Рорк, когда Ева нахмурилась. Он облачился в другой халат, куда менее прозрачный, разлил шампанское, которое открыл робот, и протянул ей бокал.
– За первую годовщину и за все последующие! – провозгласил он, чокаясь с Евой.