– Я… я никогда не причиню ему ничего плохого!

– Деточка, я верю вам. Его выбор никогда бы не упал на человека, способного на дурное. Простите, если разволновала вас или опечалила.

– Вы не могли не сказать этого, миссис Бреннан. И я должна была услышать ваши слова. Постараюсь, чтобы все прояснилось, и как можно скорее.

– Дорогая, – с ласковой усмешкой ответила Элис, беря ее за руку. – Я не хочу взваливать лишнее бремя на ваши плечи. Но, боюсь, вам придется все-таки понести этот груз вместе с ним какое-то время. И все его содержимое – радости или печали – тоже делить на двоих. Если бы ваша мать была с нами, она тоже просила бы Мерфи беречь вас.

– Да, наверное, так. – Беспокойство внутри нее проходило, дышать становилось легче. – Вы правы. Как хорошо, что у него такая мать, как вы, миссис Бреннан!

– Я тоже часто говорю ему об этом. – Она улыбнулась, поднялась с кресла-качалки. – Пойдемте посмотрим, как дела у моих дочерей с ягненком, которого они готовят к обеду.

– Я должна вернуться к Брианне.

– Ничего вы не должны, милая. Воскресную пищу вы разделите с нами. Мерфи очень бы хотел этого, не сомневаюсь. И я тоже.

Миссис Бреннан решительно взяла ее за руку.

Мерфи, сидевший посреди комнаты сразу с двумя племянницами на коленях и одновременно слушающий болтовню своей сестрицы Кейт и серьезный рассказ подростка-племянника о карбюраторах, был и обрадован, и немало удивлен появлением Шаннон. Правда, с куда большей радостью он бы хотел остаться с ней наедине. Прямо сейчас. При всей своей любви и привязанности к семье он бы многое отдал, чтобы все они в одно мгновение улетучились, испарились. Поскольку то единственное, о чем он в данный момент только и мог мечтать, невозможно было совместить с их пребыванием.

Он осторожно заметил через какое-то время, что сейчас неплохо бы совершить прогулку на автомобиле или даже пешком, по полям и долам, но предложение повисло в воздухе, а вернее, потонуло в щебетанье его сестер о последней моде и фасонах.

Выждав еще некоторый срок и улучив минуту, он внес новое предложение – пойти в паб, откуда надеялся утащить Шаннон снова на прогулку в поля, но тут его приемный отец, мистер Бреннан, завел с ним долгий разговор о жатке-молотилке и прочих механизмах.

Когда же зашло солнце и луна робко протиснулась на край неба, он обнаружил себя крепко втянутым в игру в прятки с младшими детьми, в то время как Шаннон и старшая из его племянниц погрузились в серьезнейшую беседу об американской музыке.

Облегчение для него пришло, лишь когда детей начали укладывать в постель. Проявив незаурядную смелость и быстроту, он подошел к Шаннон и со словами: «Пошли, надо поставить чайник!» – схватил ее за руку и вытащил из комнаты. Однако на кухне не задержался, а вывел Шаннон через заднюю дверь во двор.

– А чайник? – только и успела проговорить она в некотором недоумении.

– К чертям чайник!

Он схватил ее в объятия и начал целовать так, как будто от этого зависела, самое малое, жизнь.

– Никогда раньше не думал, что у нас в семье столько народу, – сказал он, с трудом переводя дыхание.

– Двадцать три, – сообщила Шаннон, снова целуя его. – С тобой двадцать четыре. Я специально считала.

– И один из этих двадцати трех может в любую минуту увидеть нас тут, – проговорил он с усмешкой. – Отойдем подальше. Скроемся от них.

Он потащил ее мимо огороженного выгула для лошадей, через пастбище, вверх по склону. Она смеялась, задыхалась, но шла, почти бежала за ним.

– Сумасшедший, – смеялась Шаннон. – Да остановись же! Они не станут нас разыскивать с собаками.

– Потому что нет собак, а то бы могли. – Он замедлил шаг. – Я так хотел видеть тебя одну. Ты не против?

– Нет. Я тоже хотела. Поговорить с тобой… Твоя мать сказала…

– Обещаю, поговорим о чем хочешь. Только сначала позволь сделать то, что не давало мне покоя весь сегодняшний день и весь вечер, даже когда я играл и бесился с невинными детьми.

Она не могла не улыбнуться его словам, горячая волна желания захлестнула и ее. Но она упрямо повторила:

– Сначала поговорим. Это очень важно. Мы оба должны понять, что с нами и где мы находимся, прежде чем идти дальше.

– Что касается меня, дорогая, я хорошо знаю, где нахожусь и куда хочу идти. Мне не нужен компас.

– Я не говорю с точки зрения географии, – сказала она, не без труда подбирая слова, и неожиданно для себя самой добавила: – С Мегги ведь у тебя не было ничего такого в этом роде, однако…

Такой реакции она не ожидала: он громко рассмеялся. Потом сдержал себя и как бы в раздумье проговорил: