— Я действительно обезумела, — согласилась Джесси. — И перепуталась до смерти.

— Этого видно не было. Она рассмеялась.

— Нет, было!

— Ну, самую малость. Джесс стала серьезной.

— Дэн, я не ее мать. Ты мне веришь? Кашлянув, он поставил пустой стакан на столик.

— Да, верю. И я должен извиниться перед тобой. Я навел кое-какие справки. Старый знакомый, работающий в полиции, выдвинул интересное предположение. Через две недели после того, как ты появилась в закусочной на перевале, на границе с Небраской была найдена убитая молодая женщина. Кроме того, весной на перевале Бертуд был обнаружен еще один труп: молодая женщина, умерла от передозировки наркотиков. Я полагаю, любая из них могла быть матерью Анны. Я не стал узнавать подробности. Не думаю, что в этом есть необходимость.

— Возможно, когда-нибудь это будет необходимо знать Анне.

— В таком случае, — твердо заявил Дэн, — я помогу ей выяснить все, что ей захочется узнать. Но в настоящее время ответы на эти вопросы никоим образом не влияют на ее жизнь.

— Согласна. — Джесси посмотрела на сильного решительного мужчину, сидящего рядом. — У нее есть все, что ей нужно. Она счастлива.

— Да. А сегодня ее отец тоже счастлив. Я очень рад, что мы с тобой были на танцах.

— Я тоже. Снимай ботинки. Дэн усмехнулся.

— У нас на Западе это серьезное приглашение.

— Приглашение? Не поняла.

— Приглашение остаться… на какое-то время.

— Снимай ботинки. Поговорим о чем-нибудь.

— Я не собираюсь разговаривать. Лучше спой. Джесс покачала головой.

— Только не сегодня вечером. Только не сейчас.

— Почему?

— Потому что, когда ты целуешь меня, я забываю слова всех песен, какие когда-либо знала. Выражение его лица смягчилось.

— Ты ставишь меня в очень неловкое положение. Ну и выбор у меня: целовать тебя или слушать, как ты поешь.

— Ты можешь получить и то, и другое, шериф, — прошептала Джесси, приближая губы к его лицу.

Дэн впился в них страстным поцелуем. Посадив Джесс к себе на колени, он привлек ее к своей груди. А она обвила руками его шею, словно не собиралась никогда его отпускать.

Дэн и не сопротивлялся. Он хотел, чтобы губы Джесси прикасались к его губам, ее грудь — к его груди, ее пальцы перебирали его волосы. Он помнил, какая у нее нежная кожа, как страстно принимало его ее тело. Насколько ему были необходимы ее тепло и любовь. Он был потрясен, осознав, что все это нужно ему и сейчас.

И бороться бесполезно: он уже несколько дней как отказался от этого. Если бы Джесс не была такой пленительно-сладкой, возможно, он и попытался бы сохранить самообладание.

Но он четыре года ждал, когда же снова будет любить ее.

Четыре года гадал, где она, чем занимается.

Четыре года мечтал, чтобы она вспоминала о нем.

Он так часто слушал ту проклятую песню про буран, надеясь, что у Джесс все сложилось так, как она хотела.

— Я больше не могу ждать, — сказал Дэн. Джесс прекрасно поняла, что он имеет в виду.

— Песен или поцелуев? — прошептала она, целуя его в нижнюю губу. Он застонал.

— Я больше не могу ждать, когда же мы с тобой займемся любовью, Джесс.

— А никто и не просит тебя ждать. Не ты ли сказал, что мы остались наедине?

Обхватив руками ее лицо, Дэн всмотрелся в прекрасные серые глаза.

— Джесси…

Он осекся, не в силах высказать свои чувства.

— Ничего не говори, — с мольбой произнесла Джесс. Взяв его за руку, она провела ею по своей щеке. — Сейчас имеет значение лишь то, что мы снова нашли друг друга.

Но не потеряют ли опять? Вслух Дэн ничего не сказал. Вместо этого он нежно прикоснулся к ее губам, выражая молчаливое согласие. Возможно, сейчас достаточно того, что они вместе.

Его пальцы опустились по ряду маленьких золотых пуговичек. Джесс протянула руку к его галстуку, но Дэн остановил ее.

— Нет, — прошептал он. — Я так долго мечтал раздеть тебя! Сиди спокойно.

И Джесс сидела спокойно, переживая сладостную чарующую пытку: Дэн медленно расстегнул несколько пуговиц, скользнул теплой рукой под ткань, обхватив ладонью упругую грудь, и прошелся ласковыми поцелуями по шее. Затем он вернулся к пуговицам, неторопливо вытаскивая их из петель, и наконец черная блузка распахнулась, открывая черный кружевной бюстгальтер.

— Ты так же прекрасна, как и тогда, — сказал Дэн. — Я ничего не забыл из той ночи.

— И я тоже.

— Тогда мне так и не пришлось раздевать тебя, — словно извиняясь, проговорил Дэн.

Нагнувшись, он поцеловал скрытый кружевами сосок, и вызванная этим прикосновением дрожь не позволила Джесси вымолвить ни слова.

— На тебе была ночная рубашка, — продолжал Дэн, расстегивая бюстгальтер. В розовых цветах, с кружевным воротником.

Его губы жадно искали налившиеся горошины сосков, руки ласкали обнаженную талию. Джесс, чтобы сохранить равновесие, ухватилась за его плечо.