— Вам не в чем винить себя, — начала Тобин. — Если я правильно понимаю, что произошло, это был просто несчастный случай.

— Я и сам хотел бы что-нибудь понять, — пробормотал Чейн.

Сьонед смотрела на свои стиснутые руки.

— Милорд, несколько дней назад на закате леди Андраде связалась со мной в Крепости Богини. Принцесса Тобин помогла ей сделать это, и я узнала ее цвета.

— Но моя жена не фарадим, — возразил Чейн. Тобин пожала плечами.

— Ты помнишь, как однажды мы попытались выйти в море под парусом? Стоило ступить на палубу, и меня тут же начало тошнить.

— Просто ты была беременна, а мы этого еще не знали, — упрямо возразил он.

— Нет, любимый, — ласково сказала Тобин. — Причина была совсем не в этом.

Чейналь внимательно посмотрел на жену, а потом на повесившую нос Сьонед.

— Ладно, — наконец сказал он. — Расскажите мне, что случилось.

— Я недостойна носить кольца, — пробормотала Сьонед. — Принц был прав.

— Не правда, никакой вашей вины здесь нет! Мой братец — настоящий болван, но уж Андраде-то могла бы догадаться, что я просто попалась! — вскричала Тобин.

— Даже Андраде не знает всего, — возразил Чейн.

— Но она всегда знала, что у меня есть дар. — Мгновение Тобин смотрела ему в глаза, а затем снова обернулась к Сьонед. — Это было неописуемо. Я никогда в жизни не видела и не ощущала ничего прекраснее!

— Вы увидели то, что мы делаем, и захотели принять в нем участие, ваше высочество. Но вы никогда не учились этому. Поскольку мы уже входили в контакт, я знала ваши цвета, а вы знали мои. Милорд, это очень трудно объяснить, — продолжила она, наконец подняв глаза на Чейна. — Представьте себе, что это окно из фиронского хрусталя, сквозь который проходит солнечный и лунный свет. Каждому человеку присущ собственный набор цветов, и фарадимы могут к ним прикасаться. Я знаю, что это звучит нелепо, — так же, как прикоснуться к запаху, — но фарадимы очень рано начинают чувствовать собственные цвета, запоминают их сочетание, и это позволяет им возвращаться в исходную точку…

— Поскольку вы с Андраде знали цвета Тобин, то сумели вернуть ее. Иначе бы мы потеряли ее навсегда.

— Этого не должно было случиться, милорд. Простите меня. — Девушка снова переплела пальцы и положила руки на колени. — Простите… — повторила она.

— Это было прекрасно, — с тоской сказала Тобин. — Море света, само собой сплетавшееся в шпалеру, расшитую драгоценными камнями…

— Но свет отбрасывает тени, — тихо добавила Сьонед. — Все мы наполовину состоим из тени… Чейн покачал головой.

— Не очень-то я это понимаю, но… — Он встретился взглядом с Тобин, и та глазами указала ему на дверь. — Я больше не хочу слышать ваши извинения, миледи, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Что было, то прошло. А сейчас пойду — ка я проведаю мальчиков. — Он наклонился, поцеловал Тобин и ушел.

Тобин уселась поудобнее и расправила плечи, пытаясь заставить Сьонед поднять глаза.

— Очень догадливый у меня муж, правда? — спросила она, чтобы разрядить напряжение.

Наконец «Гонец Солнца» подняла глаза, и в уголке ее рта затеплилась слабая улыбка. Тобин бросила пытливый взгляд на лицо девушки и увидела в нем страстность и упрямство, ум и гордость. Да, кажется, Рохан нашел себе не только ровню, но и супругу, почему-то подумала она.

— Мне нужно кое-что узнать о фарадимах. Сьонед, вы будете меня учить?

— Если прикажет леди Андраде, я смогу…

— Думаю, что прикажет. Она не упускает ничего и никого, кто мог бы ей пригодиться. Кому, как не мне, знать собственную тетку? Но я хотела подробнее расспросить вас о том, что случилось ночью. Я чувствовала чей-то зов снаружи. Зов кого-то, кто не был частью вашей группы.

«Гонец Солнца» нахмурилась.

— Зов снаружи?

Тобин на мгновение задумалась.

— Когда меня вырвали из сплетения света, это было ужасно, — медленно сказала она. — Казалось, он тоже ощущал это. В его голосе звучало отчаяние.

— В его?

— Не знаю почему, но я почти уверена, что это был мужчина.

Сьонед поднялась и подошла к окну с видом на разбитый в саду фонтан.

— Ваш дар более силен, чем думает леди Андраде. Определить пол человека по его спектру не так легко. Какие цвета вы ощущали?

— В основном сапфировый… и что-то похожее на черный бриллиант — если такие бывают. А почему вы спрашиваете?

— Вы видите спектр в оттенках драгоценных камней, — пояснила Сьонед, оборачиваясь лицом к принцессе. — Это очень древний способ определения фарадимов. Цветовые спектры постоянны, но сочетание теней в них иногда меняется. Уриваль считает, что замена светлых теней на темные — вроде черного бриллианта, о котором вы говорили — свидетельствует об изменении личности фарадима. Иногда это отражает его настроение.

— Вы не знаете, кем мог быть этот человек?

— Нет, ваше высочество. Но если хотите, я спрошу об этом Уриваля.

— Возможно, это было вызвано огорчением из-за разрыва связи со мной. Однако опыт был бесценный. Мне бы хотелось как-нибудь повторить его, когда вы немного подучите меня… А сейчас, пока не вернулся Чейн, поболтаем, как женщина с женщиной. Что вы думаете о моем брате?

Неожиданный вопрос вызвал на щеках Сьонед румянец.

— Вы знаете цвета моих мыслей, ваше высочество, — сказала она с неслыханным самообладанием. — Вы должны были бы знать и это.