— Боюсь, что вы больше знаете обо мне, чем я о вас. В вашем спектре есть сапфир, изумруд и что-то еще, но я имела в виду не это. Что вы думаете о Рохане?

По спине Сьонед пробежал холодок, и зеленые глаза девушки вновь устремились к открытому окну. Но прежде чем Тобин, напрасно обвинявшая Чейна в недогадливости, придумала, как заставить Сьонед расслабиться и выудить из нее хоть что-нибудь, дверь распахнулась настежь и в спальню влетели сыновья. Она подтащила их к себе, обняла и опрокинула на кровать. Тем временем Сьонед неслышно выскользнула из комнаты.

Леди Андраде задержалась в Стронгхолде намного дольше того дня, который наметила для отъезда в Крепость Богини. Для этого были причины — как личные, так и политические. Этого требовал долг по отношению к осиротевшей сестре, и Андраде тратила много сил, чтобы не дать ей впасть в отчаяние. Ей хотелось придать своим присутствием побольше весу встрече Рохана с вассалами, прибывшими на Избиение дракончиков, и полюбоваться на то, как он справится со своими буйными подданными. Она позволила себе невнятно намекнуть на то, что собирается в этом году почтить Риаллу своим присутствием, а дальше все покатилось само собой, и в конце концов об этом было объявлено официально. Она была уверена, что сия новость безмерно взбесит Ролстру, а других принцев заставит призадуматься. Но намерение не возвращаться домой, пока Рохан и Сьонед окончательно не поженятся, было вызвано сочетанием как личных, так и политических целей. Она стремилась к этому несколько лет и должна была непременно добиться своего. Однако упорное молчание Сьонед и ее затворничество сильно тревожили леди Крепости Богини.

Рохан был слишком занят, чтобы переживать из-за Сьонед. Оно и к лучшему, потому что Сьонед переживала за них обоих. Катастрофа, едва не случившаяся во время похорон, потрясла ее. Девушка разочаровалась в себе как в фарадиме, но чтобы стать полезной Рохану, ей нужно было восстановить веру в собственные силы. Поэтому она попросила у него позволения позаниматься в маленькой, но хорошо подобранной библиотеке Стронгхолда. Большинство книг было приобретено самим принцем, и широта его интересов удивила Сьонед. История, география, земледелие, геология, металлургия, ботаника, животноводство — по каждому из этих направлений имелось не меньше трех, а чаще по десять-двенадцать томов. Кроме того, там были книги и по многим другим направлениям. Сьонед потратила кучу времени, ходя от шкафа к шкафу и пытаясь понять направление мыслей принца. Но удостоверившись, что второго столь образованного принца не было в истории, она охладела к книгам и в дальнейшем использовала библиотеку как свой кабинет. Изо дня в день она садилась с Уривалем за принадлежавший Рохану длинный деревянный письменный стол и без устали расспрашивала старого «Гонца Солнца», заново проходя все то, чему он учил ее в Крепости Богини. Потому что он был не только главным сенешалем Андраде, но и известным учителем и не зря носил свои девять колец. Понимая, что к чему, он заново прошел со Сьонед основы, отточил ее технику и обучил таким тонкостям, до которых обычно не допускали тех, кто не имел по крайней мере семи колец.

Она призывала Огонь, зажигая свечу за свечой, пока не начинала пылать вся комната, а потом одним мысленным приказом разом гасила их; заставляла врывавшиеся в окно солнечные лучи окрашиваться в ее собственные цвета; призывала Воздух, чтобы охладить комнату, накалившуюся за долгий жаркий день… Она заново прошла весь курс начального обучения, занимавший несколько лет и дававший право на получение третьего кольца — знака подмастерья. Но следующая ступень, связанная с заклинанием Огня, вызвала неожиданные трудности. Единственное видение, которое она могла вызвать в пламени свечи, было лицом Рохана. Уриваль никак не отреагировал на ее странный выбор — вернее, отсутствие такового — и быстро перешел к следующей ступени.

Она долетела по солнечному лучу до своей родины. Речного Потока, и преспокойно вернулась назад. В ту же ночь она сплела тонкий лунный луч в тропу, которая вела до самой Крепости Богини, а когда возвратилась, то увидела, что Уриваль смотрит на нее и кисло улыбается.

— Не понимаю, из-за чего ты переживаешь, — проворчал он. — Сколько раз прикажешь повторять, что ты не имеешь никакого отношения к случившемуся с принцессой Тобин? Все знают это, кроме тебя.

— Я должна быть уверена в себе, — упрямо ответила она. — Должна точно знать, что я делаю.

Уриваль откинулся на спинку стула, и пламя единственной свечи озарило его твердое лицо и огромные, прекрасные глаза.

— Ну, если ты так страдаешь по кольцам «Гонцов Солнца», то почему не осталась в Крепости Богини? Ты, Сьонед, была ненасытной с первого дня, когда пришла к нам. Но зачем это тебе сейчас?

— Если я решу выйти за Рохана, то не принесу ему ни земель, ни золота — того, ради чего женятся принцы. Его вассалы будут вне себя. Я должна буду доказать, что стою их доверия и преданности. А если случится так, что я не стану его женой, то должна буду знать, как использовать мое искусство при другом дворе. — Она пожала плечами. — Уриваль, я больше не имею отношения к Крепости Богини.

— Значит, ты стремишься получить седьмое кольцо, а за ним и восьмое?

— Да. Ты будешь учить меня?

Он положил руки на стол и распрямил пальцы. Кроме среднего пальца на левой руке, все они были унизаны золотыми или серебряными кольцами, большинство которых украшали крошечные самоцветы.

— Ты взялась за опасную вещь. Скажи, почему. Только не морочь мне голову россказнями о том, что не уверена в свадьбе. Ты можешь одурачить Ками, Оствеля, возможно, даже Андраде, но только не меня.

Прежде чем ответить, она надолго задумалась.

— Понимаешь, когда я приехала в Крепость Богини, то сразу перестала себя чувствовать чудачкой, придурковатой, чужой, какой меня считали дома. Жена брата не давала мне проходу, а вслед за ней и слуги. Уриваль, я не осуждаю невестку. По ее понятиям, я действительно была странной. И поэтому я попала именно туда, куда должна была попасть. Туда, где могла учиться. Однажды я поняла, кем могу стать, если как следует постараюсь, и мысль не узнать что-то пугала меня больше, чем самые трудные уроки.