Действительно, в редких деревушках – как выяснил Стас, независимых ни от какой власти из-за своей изолированности, – хоть и побаивались Кощея, почитая за духа лесного, легко шли на обмен. Брали приносимые Стасом шкуры и меха животных, давали зерно. А овощи, мясо, рыба, мёд, орехи и грибы у них были свои.

Говорили долгой зимой обо всём; Кощей полагал своим долгом обучать неопытного отрока. Он действительно знал и понимал невероятно много. Он живывал во всех временах и по внутреннему своему возрасту был чудовищно стар. Между ними, людьми разных эпох, разумеется, возникали непонимания, но что интересно, Стас не понимал старика гораздо чаще. В чём-то глубинном Кощей был человеком иной, что ли, породы. Он был частью этого леса и мира, а Стас не ощущал себя такой частью.

Однажды Стас спросил его:

– Кощей, я не в первый раз в прошлом. Всегда попервоначалу было мало понятного в разговоре людей старых времён. А твоя речь мне понятна – хотя, кажется, ты родился раньше царя Алексея Михайловича.

– Tempora mutantur, [92] и говор тоже, – ответил Кощей, – но кто ведает многих, ведает многое. Так же, как ты, говорил Эдик – я освоил его разговор. Те, дальние, увязавшиеся с нами, говорили на аглицком, и я стал понимать язык сей, но здесь такого нет – нигде не нашёл. Они не такие суть, как ты и аз, грешный, они ходят при помощи машины, и Господь их – другой. Сие странно мне. Ибо истинно знаю, Господь един и неизменен.

И опять ушёл от ответа, когда он реально родился. Стас уже несколько раз вопрошал об этом, но старик был скрытный. Вот и теперь:

– Меня часто пытывали об истинном времени моём дальние люди – аглицкие, и другие; шестирукие тож; но не мог я ответить им, и тебе не смогу. Раньше даже не понимал, о чём спрос. Теперь-то понимаю. Из учёных галльских схоластов из города Париса цифры времени знаю, и древнее гречество, и старинное еврейство, и новомодное латинство познал, но всё же ответить не могу.

– Но почему? Ведь это же так просто.

– А тут есть три правды. Первая – что схоласты ошибаются и доподлинно познать время невозможно. Вторая – что час истинной своей жизни следует скрывать. Бросал я многажды ходки через самовольную смерть, в истинный облик возвращаясь, лишь бы не дознались, откуда аз, ибо в неистинном облике убить тебя последней смертию нельзя, а в истинном – можно. И ещё должен ты понять третью правду: всё едино суть; мир, как и Господь Бог, целостен, а значит, таковы и время, и протяжённость Вселенной.

Стас подумал, что судьба показала ему подряд трёх стариков: Морозова, князя Юрьева и Кощея. Морозов с помощью научного метода стремится познать законы эволюции, разрушить догмы и стереотипы, и не хватает ему всего лишь возможности проверить свою историческую теорию на местности. У Кощея – интуитивное понимание законов эволюции, полная возможность проверить на местности любую теорию и абсолютное отсутствие интереса к такой работе. У князя Юрьева – одни лишь догмы и никакого желания познаний.

Особенно часто и подолгу говорили они об Эдуарде. Англичане Стаса не очень интересовали, Эдик был важнее – ведь Стас уже слышал о нём в Париже, когда устраивался в мастерскую мэтра Антуана. Потом экскурсоводша в галерее Palais-Royal тоже упомянула Эдуарда Гроха как английского лорда. И он знаком с Кощеем, он ходок, темпоральный путешественник.

Но откуда Эдик взялся?! Он не мог быть дедом Стаса, потому что его дед Эдуард был отцом его мамы, а способности ходока, как он понял, передаются только по мужской линии, да и то не каждому. Кощей же, при всей своей мудрости, не понимал его волнения, хотя сам в подробностях пересказал всё, что поведал ему о своей реальной жизни Эдик.

– Это был не ты, а другой, лишь обликом с тобой немного схожий, – убеждал он Стаса.

– Да, другой, – с сарказмом отвечал тот. – Я и сам знаю, что другой, ведь я – это я. Но только отчего-то твой Эдик мой современник и родился от моих мамы с папой, а я его даже не знаю. И кстати, у нас один и тот же крёстный, князь Юрьев, благодаря чему и он и я, собственно, и попали в места твоего постоянного проживания.

Зима была более морозной, чем зимы двадцатого века, знакомые Стасу. А уж с погодой Баварии и сравнивать нечего!.. Впрочем, во времена царя Алексея Михайловича было холоднее. И всё же только теперь Стас понял, что обычай заготавливать дрова в длинных поленьях возник не только ради ускорения самого процесса заготовки, а и чтобы зимой греться два раза: когда рубишь и когда топишь.

Обсуждали они и англичан: Хакет не понравился Кощею, потому что глуп и беспощаден, отец Мелехций – потому что умён и хитёр. А сочетание глупости с беспощадностью, как и сочетание ума и хитрости – это смеси очень опасные. Два человека, обладающие такими свойствами, собравшись вместе, способны на любое негодяйство.

Весной Кощей проговорился, что англичане интересовались историей Руси, которую им в подробностях пересказывал Эдик. И особенно они выспрашивали про жизнь императора Павла. Стас насторожил уши: