— А вы умеете играть? — спросил Робин.

— Разве это обязательно, чтобы сниматься в кино?

— Ну, это не так просто, как вам кажется. Вы могли бы заняться изучением драматургии. Китти не стала бы возражать.

Серджио пожал плечами.

— Это всего лишь мечта.

Накануне Рождества Серджио потащил Робина к ювелиру на Виа Систина. Хозяин лавки — лысый толстяк — прямо-таки задрожал от возбуждения при виде Серджио.

— Я хочу посмотреть зеркало, — холодно произнес Серджио.

— Ну, конечно, вредный мальчишка. Я же вам сказал: оно ваше, если хотите.

Ювелир достал футляр и вынул оттуда очаровательное зеркальце флорентийской работы, которое Серджио принялся с восхищением рассматривать.

— Что это? — спросил Робин.

Ему было не по себе. Хозяин лавки с вожделением пожирал глазами Серджио, но тот оставался бесстрастным и неприступным.

— Оно очень понравилось Китти, — объяснил Серджио. — Это зеркальце как раз для ее сумочки. Я пытался экономить, но сумел собрать только половину нужной суммы.

— Серджио, — вкрадчивым голосом вмешался продавец, — я же вам сказал: заплатите сколько можете, остальное — мой подарок.

Серджио пропустил его слова мимо ушей и вытащил из кармана несколько смятых банкнот.

— Робин, мне нужно… в общем… двадцать американских долларов. Мы могли бы вместе сделать этот подарок Китти.

Робин кивнул в знак согласия и протянул деньги продавцу, потом прошелся по лавке, рассматривая выставленные драгоценности. Серджио все время держался рядом.

— У него очень красивые вещи. Это — настоящий коллекционер.

— Похоже, он коллекционирует не только драгоценности.

Глаза Серджио стали грустными.

— Он известен еще и тем, что любит делать подарки молодым парням. Робин залился смехом.

— Серджио, судя по тому, как он на вас смотрел, он в ваших руках. Потребуйте, чтобы он женился.

— Я его не знал до тех пор, пока не пришел сюда и не спросил о цене зеркала. Он сказал, что подарит его мне, если я…

— А почему бы и нет, Серджио? Он ненамного старше Китти.

— Но мне бы пришлось с ним спать.

— Ну и что?

— Я сплю только с человеком, который мне симпатичен.

Робин отошел на несколько шагов. Этот парень делал из гомосексуализма нечто заслуживающее уважения. Серджио пошел за ним.

— Это правда, Робин. У меня было мало друзей и никого с тех пор, как заболел мой последний друг.

— И когда же вы оставите Китти ради очередного друга?

— Я никогда ее не оставлю. Мужчины, которых я мог бы полюбить, любят женщин. Я не хочу связываться с мужчиной только потому, что он гомосексуалист, и предпочитаю оставаться с Китти.

— Оставайтесь с ней, Серджио. Я обещаю вам, что если Китти не станет, то позабочусь о том, чтобы вам платили пожизненную пенсию.

Серджио пожал плечами.

— Деньги для меня еще не все, — он помолчал. — Робин, сделайте мне рождественский подарок, чтобы у меня осталась память о вас.

Они стояли у витрины, где были выставлены мужские часы с браслетами, украшенные бриллиантами. В глазах Робина появился отблеск недоверия.

— Ладно, приятель. Что привлекает эти большие черные глаза?

— Вон там, — Серджио подвел Робина к витрине, в которой были выставлены золотые браслеты. — Мне всегда хотелось иметь такой.

Робин сдержал улыбку. Эти браслеты стоили самое большое восемнадцать долларов. Он сделал жест рукой.

— Выбирайте.

Молодой человек обрадовался, как ребенок, и выбрал самый дешевый браслет.

— Можно мне выгравировать на нем свое имя? За это, правда, придется заплатить дополнительно. Робин улыбнулся.

— Ну, что ж, назвался груздем — полезай в кузов. Пишите все, что хотите.

Серджио захлопал в ладоши. Пока он шумно объяснялся по-итальянски с хозяином лавки, Робин ходил от одной витрины к другой. Внезапно его внимание привлекла пантера из черной эмали с зелеными глазами. Он сделал знак продавцу.

— Сколько?

— Четыре тысячи.

— Лир?

— Долларов.

— За это?

Продавец положил брошь на кусок белого бархата.

— Это самая красивая брошь, которую можно найти в Риме. Ей триста лет, а этим изумрудам в глазах нет цены. Вам придется платить за нее пошлину — это антикварная вещь.