– Это невозможно. Это ложь! – взвыл адмирал.

– Да нет же, это факт!

– Какой-нибудь другой пират назвался его именем, – предположил Филиппино.

Но Караччоло настаивал, что это был, несомненно, сам Драгут.

– Следовательно, – закончил он, – десять дней назад его уже не было на Джербе. Если он вообще когда-либо там был.

– Вообще там был?.. – К лицу адмирала прилила кровь. – Разве я не запер его в этой лагуне? Разве я не сижу здесь и не сторожу его день и ночь? Как он мог оттуда выйти?

– Мусульмане говорят, – промурлыкал мессир Караччоло, – что по воле Аллаха может случиться все, что угодно. Если вы так уверены, что Драгут там, то я не менее вашего уверен в том, что его там нет. От вас ждут объяснений, синьор. А я не сомневаюсь, что вы сможете смягчить гнев, который вызвали у его императорского величества.

– Давайте ваши бумаги! – крикнул раздраженный адмирал и нетерпеливо схватил протянутые ему письма.

Мессир Караччоло уселся, обмахиваясь беретом.

– Мне говорили, что у генуэзцев плохие манеры. А я не верил!

Никто из моряков не обратил внимания на его наглость. Им и без этого было о чем подумать.

Адмирал разложил лист, племянники стали по обе стороны от него, и все углубились в чтение. Филиппино стал похож на человека, у которого остановилось сердце. Джаннеттино выпятил челюсть, и его маленький женственный рот искривился в горькой усмешке. Дело было в том, что он уже целую неделю твердил, что в тишине и безмолвии, царящих в бухте, есть нечто подозрительное, как и в том, что Драгут прекратил ведшиеся там земляные работы. Джаннеттино даже настаивал на том, что следует войти в бухту и проверить, как там обстоят дела, но дядя строго запретил ему идти под огонь корсара.

– Тем самым ты сделаешь именно то, чего он и дожидается, – говорил адмирал. – Ведь Драгут хитер как лиса и рассчитывает на то, что мы окажемся дураками. Надо дождаться прибытия сухопутных войск, а пока притворяться спящими. Мы не попадемся на его удочку.

– Если только не обманем сами себя, – возражал Джаннеттино.

– А что может делать Драгут?

– Хотел бы я знать… Я костями чувствую, что тут какой-то подвох.

– Костями чувствуешь? – В голосе адмирала звучала явная насмешка. – Я скорее поверю своим мозгам, чем твоим костям, Джаннеттино!

Однако теперь, когда они прочитали письмо, оказалось, что эти самые презренные кости вдруг проявили необычайную сообразительность.

– Ну вот! – вскричал Джаннеттино. – А что я говорил вам все эти дни?

Адмирала мало что могло рассердить, но эти слова вывели его из себя. Во взгляде, которым он одарил племянника, сверкнула такая злоба, какой Джаннеттино не мог даже представить себе.

– Догадка дурака иногда выявляет истину, скрытую от мудреца, но кто обращает внимание на догадки дурака?

Затем, изменив тон и подавив вспышку безумия, адмирал учтиво и сдержанно обратился к посланнику:

– Это письмо, синьор… – он запнулся, – объясняет все.

Ноги Дориа затряслись, и он, измученный и вялый, сел на стул. Всегда твердый и мужественный, он впервые в жизни почувствовал себя стариком. Положив локти на стол, адмирал закрыл глаза и уронил лицо на руки. Из его уст вырвался стон.

– Этого не может быть! Не может! Ради бога, как это могло случиться?

Джаннеттино выступил вперед.

– Господин! Я намерен сделать то, чего вы не позволяли мне до сих пор. Я высажусь на Джербе и посмотрю, в чем там дело.

Он не стал ждать ответа и вышел, чеканя шаг.

Вернулся Джаннеттино в сумерках. В каюте адмиральской галеры сидели его дядя и Филиппино, погруженные в уныние. Его рассказ отнюдь не поднял им настроения. Было обнаружено, что, пока императорский флот сторожил вход в бухту, Драгут ускользнул через никому не известный вход с другой стороны. Шейх Джербы показал Джаннеттино прорытые каналы.

– По словам шейха, – рассказывает Джаннеттино, – каналы были вырыты согласно указаниям некоего европейца, который был там вместе с Драгутом. Его имя – Просперо Адорно.

Увидев изумление собеседников, Джаннеттино горько рассмеялся:

– Нам следует гордиться ловкостью нашего соотечественника. Направленные в нужное русло, его способности могли бы принести немалую пользу нашему семейству. На сей раз он добил нас окончательно. Этот вероломный негодяй достиг-таки своей цели.

Джаннеттино рассказал о своей беседе с шейхом; мессир Караччоло любезно добавил к его словам еще некоторые подробности, и постепенно собравшимся стало ясно, каким именно образом Просперо оказался у Драгута и как туда попала Джанна.