– Хорошенько во всем разобраться – вот единственное, что мы еще можем сделать, синьор, – заметил Джаннеттино. – А разобравшись, вы получите ответ на ваш вопрос.

– Разобраться? – отозвался герцог. – Нет. Все и так ясно. – Он был удручен, но все же сохранил присущее ему холодное достоинство. Голос его был бесцветен, как если бы он думал о чем-то другом.

– В этой продолжительной дуэли победа, похоже, осталась за Просперо Адорно.

– Предательски добытая, – добавил Джаннеттино.

– Ты говоришь так для собственного успокоения. – Адмирал покачал головой. – Но на войне все честно. Когда осуществляется наш собственный замысел, мы называем это стратегическим талантом. Когда же враг добивается успеха, мы называем это предательством.

– Клянусь Господом! – воскликнул Джаннеттино. – Я не считаю себя побежденным.

– Да? Что же остается?

– Справедливость. Когда император узнает о проделке Просперо при Джербе, триумф его превратится в нечто прямо противоположное.

– Неужели мы еще недостаточно смешны? Вы хотите, чтобы весь мир катался от хохота, узнав, как Просперо Адорно провел нас? Неужели вы думаете, что это спасет меня от позора или восстановит из руин мою славу и все, чего я достиг за долгие годы? Неужели вы не видите, что, опередив меня и разбив Драгута, Просперо не только обокрал меня, но и лишил меня возможности напасть на него?

– Тем не менее все это нужно еще проверить, – процедил Филиппино.

– Проверить-то мы можем, да. Нам терять нечего.

– Ну а если и тут не повезет, у нас останется вот это. – Филиппино ударил по рукояти меча. – Я не склонюсь перед этим хвастуном Адорно.

– Я тоже, клянусь Богом! – воскликнул Джаннеттино. – Так или иначе, а мессиру Просперо придется расплатиться за все.

После этого разговора они повернули домой, в Геную, уже не строя тщеславных планов. Боязнь насмешек была столь велика, что они высадились в Леричи и оттуда отправились верхом. В Геную они прибыли уже к вечеру, под прикрытием августовских сумерек.

Внезапное, без предупреждения, появление адмирала удивило не только слуг во дворце Фассуоло, но и саму герцогиню. Она как раз намеревалась лечь спать, когда ее супруг, даже не успев снять запыленные сапоги, ввалился в будуар, украшенный многочисленными восточными вещицами, трофеями его прошлых побед, свидетельствами его блестящей карьеры, столь бесславно теперь завершенной.

– Дорогой мой! Синьор! Андреа! – С криком радости она вскочила и бросилась в его объятия.

Он склонился над живой, нежной и милой женщиной, и она ощутила необычную слабость и безволие в человеке, который, как ей казалось всю жизнь, был высечен из гранита.

– Вы устали с дороги, Андреа. – Она, воплощенное волнение, потянула его к стулу.

– Да, устал, – согласился он. И в мерцании свечи она увидела его серое осунувшееся лицо, безжизненные, глубоко запавшие глаза. Казалось, он мгновенно постарел и стал выглядеть на свой возраст.

Она присела рядом с ним, взяв его измученные руки в свои.

– Откуда вы, Андреа?

– Из Леричи. Я оставил там галеры.

– Вы спешили ко мне?

Он грустно усмехнулся:

– Милостию Божьей, я бы так и сказал, если бы смог. – Он покачал головой. – Я хотел скрыть мой позор. Въехать в Геную незамеченным. Избежать глумления. Я не считаю себя трусом, дорогая моя. Но для такого я недостаточно храбр.

Она положила свои мягкие руки ему на плечи, развернула его и взглянула прямо в лицо.

– Глумление? – спросила она.

– Да. Вы разве ничего не слышали?

– Что именно? Я знаю только, что маркиз дель Васто ждет вас в Генуе с письмами от императора.

– Ах, – вздохнул он с некоторым облегчением. – Эти письма уже здесь?

– Говорят, император всегда воздает по заслугам.

– По заслугам. Хорошо сказано. Всегда воздает соответственно заслугам по своему разумению. Где мессир дель Васто?

– Во дворце Адорно. Сидит со своим другом господином Просперо.

– Так, конечно же, и должно было быть. А Джанна? – Адмирал криво улыбнулся.

– Она здесь, со мной. Вы еще много услышите о том, как они вместе уплыли и что из этого получилось. Конечно, об этом много болтали, ужасные глупости! Но все это уже в прошлом. Их свадьба отложена до вашего возвращения.

– Нужда заставила, – кисло прокомментировал он. – Похоже, нужно будет подлатать ее честь. – Он издал короткий смешок, и герцогиня уставилась на него.