— А далеко эта бухта, капитан? — спросил Кармо.

— Дней за десять мы сможем добраться до нее.

— А индейцы?.. Если мы попадем к ним в лапы?

— Я бы скорее желал встречи с ними, хоть и говорят, что они очень жестоки,

— проговорил мрачным голосом Корсар.

— Встретить этих жестоких людоедов! — воскликнул Ван Штиллер со страхом. — Берегитесь их, капитан!

— Ты не забыл ту ночь, когда я говорил с Сандорфом? — спросил Корсар.

— Конечно, нет, — сказал Кармо. — От него мы узнали, что Онората Ван Гульд потерпела крушение у этих берегов. Судьба словно нарочно привела нас сюда.

— Теперь мы выясним, сказал ли Сандорф правду, — произнес непреклонно Корсар. — Я не покину эти места, пока все не узнаю.

— Что говорит ваше сердце, капитан?

— Что Онората жива, — ответил кабальеро прерывающимся голосом.

Сказав это, он резко поднялся, и с лицом, изменившимся от невыносимого страдания, принялся быстрым шагом ходить вдоль берега. Казалось, он пытается подавить рыдания, подступающие к горлу.

— Бедный капитан, — посмотрел ему вслед Кармо. — Он все еще любит ее.

— Да, — сказал Ван Штиллер. — С той самой ночи как он оставил ее в шлюпке в бушующем море, он места себе не находит.

Успокоившись и снова взяв себя в руки, Корсар вскоре вернулся к ним. Он вынул из-за пояса маленький золотой компас, который носил привешенным на цепочке, и сверил направление.

— Пересечем песчаный полуостров, — сказал он. — Так нам не придется делать длинный и бесполезный круг.

Побережье было удобно для быстрого перехода, поскольку песок здесь слежался, и ноги не вязли в нем. Море понемногу совершенно успокоилось; лишь время от времени какая-нибудь волна, несомая приливом, набегала, чтобы с монотонным шумом разбиться о берег.

Множество морских птиц летало над дюнами, крича во все горло, но не выказывая никакого страха в присутствии людей.

Кармо провожал их всех жадным взглядом, думая о жарком, которое мог бы приготовить из стольких пернатых. Раз за разом, за неимением оружия, он пробовал сбить какую-нибудь из пролетающих птиц камнем, но только напрасно терял время и силы.

— Да, жаркое раздобыть здесь непросто, — бормотал он уныло. — Будь у меня ружье вместо палки…

Через час пути потерпевшие крушение вышли на взморье, густо покрытое слоем водорослей.

— О, здесь мы найдем много устриц, — сказал повеселевший Кармо.

— И к тому же яичницу, кум, — пообещал ему Моко. — Я вижу здесь целые тучи морских ласточек, летающих среди этих скал, и уверен, что найду там их гнезда.

— Мне говорили, что яйца морских ласточек превосходны, — сказал Ван Штиллер.

— Не хуже куриных, — ответил негр.

— Вперед, за яичницей! — весело крикнул Кармо. Добравшись до скал, они влезли повыше, туда, где летали морские ласточки. Но, к удивлению Кармо, вместо того чтобы в испуге улететь, эти пернатые бросились на моряков, пролетая прямо перед их лицами и оглушая громкими криками. Эти ласточки обладают невероятной отвагой, их не разогнать даже ружейным выстрелом. Разлетевшись в стороны после первых выстрелов, они тут же возвращаются и начинают кружить вокруг охотников, не выказывая никакого страха.

Кармо попробовал сбить тех, что пролетали рядом, ударами своей палки, но сколько ни размахивал ею, все время попадал в пустоту. Поразить этих юрких птиц практически невозможно.

— Ты только зря устанешь, кум, — смеясь, сказал Моко, который всласть позабавился, глядя, как пират размахивает дубиной, точно с цепи сорвавшийся сумасшедший.

— И правда, — согласился Кармо. — За ними сам дьявол не угонится.

— Они просто издеваются над тобой, — поддразнил Ван Штиллер.

— Ну ничего! Они заплатят за это своими гнездами.

— Смотри, кум, весь берег усеян яйцами.

— Лишь бы они не были слишком насиженными!

— Это мы сейчас увидим, кум.

Огромное пространство было усеяно маленькими ямками в форме чаши, вырытыми в песке, и в каждой лежало два-три яйца, зеленовато-желтых, с темными и красными пятнышками. Их было столько, что хватило бы на яичницу для двухсот человек.

Несмотря на оглушающие протесты пернатых, флибустьеры принялись грабить гнезда, выбирая свежие яйца и выбрасывая в море уже насиженные. Кармо так ими объелся, что утверждал, будто мог обойтись в тот день и без ужина. Напоследок он наполнил яйцами все свои карманы, предложив и товарищам сделать то же самое.