— Как вам домик нашего шефа?

Большинство из рядового состава личные хоромы подполковника видели впервые.

— Это его? — удивленно спросил кто-то из подчиненных Мамонова.

— Ни хрена себе!

— Да! Нехило живет Мамон, — сказал сержант.

— Умеет жить, — с завистью сказал другой милиционер, также с сержантскими лычками.

— Скажи — воровать, — поправил кто-то.

— Какая разница! Не пойман, не вор, выдал известную поговорку сержант.

— Не скажи. Тут и без санкции видно, кто вор, а кто нет.

В это время один из прибывших, лейтенант, обнаружил железную калиточку в заборе. Он приоткрыл ее, и на него со свирепым рыком тут же бросился мамоновский Дик. Офицер выругался и, обернувшись, сказал: . — У них и собаки как на подбор. Наверное, одним мясом кормят, поди говяжьей вырезкой.

Могильнов подошел поближе, посмотрел на беснующегося пса и, воровато оглядываясь на окна мамоновского дома, выстрелил овчарке в голову.

— Ты чего это? — удивился лейтенант.

— А чтобы нам штаны не порвал, когда Мамона брать придем.

— Ты думаешь, все-таки его раскрутят?

— Должны.

Они не заметили, как наверху, на втором этаже, чуть дрогнули портьеры в одном из окон.

В здании ГОВД Колодников и Зудов демонстрировали прокурору и высшим милицейским чинам запись ночных съемок Елены Брошиной. Дверь бывшего кабинета Фомина частенько открывалась, то одного, то другого окликали и вызывали по делам, все это походило на просмотр запрещенного фильма в подпольном кинозале времен застоя.

Прокурор Леонид Макарович Комаров, хотя и состоял в многолетней дружбе с Мамоновым, понимал, что при таком раскладе подполковник уже никак не сможет стать начальником ГОВД, а с этой пленочкой и вообще может загреметь как минимум под служебное расследование и в отставку.

— Да, интересные кадры, — сказал он, закуривая очередную сигарету.

— Это еще не все, — сказал Андрей и сделал знак Павлу включить ускоренный просмотр. — Вот, машина подъехала, видите? Номер не вошел, только понятно, что «Волга», серая. Вот!

Он остановил запись, и Комаров в изнеможении откинулся на спинку стула, настолько четко здесь было видно характерное лицо господина бургомистра.

— Боже мой, а этот-то откуда?! Он вроде бы с Гусевым и знаком-то не был?

Стародымов всегда пытался держаться подальше от подобных личностей.

— Я же вам говорил, — настаивал Андрей. — Их всех связывает эта история с похищением Орловой.

— Странно, — пробормотал прокурор. — Его вдова говорила, что этой ночью бургомистр не ночевал дома, но она твердит, что Стародымов ходил налево. За это она ему якобы и устроила этот злополучный скандал, после которого Стародымов и застрелился.

На экране пошли кадры укладывания на диван бургомистра, потом те, на которых Мамонов говорит по телефону.

— Интересно, а кому он сейчас звонит, как вы думаете? Все-таки три часа ночи, кого он решил разбудить в такое время? — спросил прокурор.

Колодников понял мысль Комарова:

— Ну, в таких случаях обычно звонят, чтобы успокоить родных, сказать, чтобы не волновались.

— Да, верно. И мне кажется, что Валентина Павловна должна была знать, где этой ночью был ее муж, — тихо сказал Комаров.

Зудов поставил другую кассету.

— А эту пленку мы нашли в видеокамере, обнаруженной в «ауди» Крылова. Судя по кадрам, снимала тоже Елена Брошина. Вот интересный план, Мамонов в машине…

Его лицо, заметьте. Выражение — мрачное! Мне кажется, что как раз он и отдал приказ убить Елену. Так что складывается довольно отчетливая картина — Брошину столкнули с дороги Крылов и его компания.

Произнеся эти слова, Колодников почувствовал за спиной какое-то странное изменение в настроении зрителей. Вытянулось лицо и у Пашки, застывшего с пультом в руках. Обернувшись, Андрей понял в чем дело. На пороге стоял Михаил Ковчугин. Майору показалось, что за эти часы лейтенант постарел лет на десять, по крайней мере, похудел и осунулся прилично. От жизнерадостного, розовощекого парня осталась бледная тень. Колодникову даже показалось, что Ковчугин сейчас упадет в обморок, как тогда, на пожарище. Но тот устоял и, подойдя к столу, уставился на видеокамеру.

— Это ее камера, — тихо сказал он. В голове лейтенанта в этот момент непрерывно крутился телефонный разговор с Мамоновым утром того страшного дня.

Он впервые понял, что невольно помог убийцам любимой женщины.

— Миш, это точно ее камера? — уточнил Колодников.

— Да, посмотри, там, снизу, нацарапана ее фамилия. На всякий случай. Лена пометила…

Сразу человек пять начали вертеть камеру, вслух читая надпись.

— Елена Брошина, город Кривов, код, номер телефона.

Когда осмотр закончился, Ковчугина уже не было б кабинете.