Наконец Золотов перевернулся лицом вверх и задумчиво глядя в серую мгл тумана сказал, вроде бы не обращаясь ни к кому конкретно:

— Костюмчик бы развести, что ли?

Первым среагировал на это, конечно, Паша, за ним на поиски топлива отправились Василий и все остальные. Вскоре они притащили ствол упавшей лиственницы, наломали сухого тальника и костер немного согрел вымокших и уставших путников. Но по прежнему мучили жажда и голод.

— Вот, блин, столько воды кругом, а пить нечего, — тоскливо оглядываясь по сторонам сказал полковник. Все только посмотрели на него, громко петь и много говорить с пересохшей глоткой как то не хотелось. Вскоре всех удивил Василий.

Поднявшись на ноги он подошел в ближайшему дереву и нагнув ветку начал объедать короткую, молодую хвою лиственницы.

— Что ты делаешь, несчастный? — нашел в себе силы пошутить Степаныч. — Ты все таки не лось и не корова.

Золотов его не поддержал.

— Вась, сорви ка мне веточку! — крикнул он повару. — Мы в детстве в пионерском лагере тоже как-то ели эту хвою.

Вскоре уже весь коллектив без тени смущения обгладывал ветки. Мягкая, кисловатая хвоя лиственницы приятно освежала горло и как-то даже взбадривала.

— Как стадо коров, — пошутил Степаныч, глядя на соседей по костру, и без тени смущения нажевывая все туже хвою.

— А сам то кто? Козел? — буркнул пребывающий явно не в настроении Андрей. Полковник удивленно глянул на доктора, хотел ответить что-то столь же резкое, но ссору погасил Золотов.

— Ты скажи лучше где мы сейчас идем? Долго мы еще по этому дерьму будем топать?

Полковник развернул свою карту, долго размышлял, прикидывая в уме и беззвучно шевеля губами. Наконец он отложил карту и уверенно заявил: Большую часть дороги прошли, сегодня часам к семи должны выйти к горной гряде, ну а та посмотрим, сможем спуститься к реке сегодня же, или нет.

— Ну ладно, тогда пошли дальше. Поскорей надо выбраться из этого…он поискал какое то другое слово, но не нашел, — дерьма. Перед уходом Паша отошел вглубь острова по большой нужде, но очень быстро вернулся проломившись как танк и густых кустов. Он так отчаянно мычал, тыкал пальцами себе за спину, что все не сговариваясь кинулись за ним. Зрелище представшее перед ними на небольшой полянке не внушала большого оптимизма. Сквозь густую таежную траву беле человеческий череп.

Каждый отреагировал по своему. Золотов сдержанно, Степаныч машинально перекрестился и все, доктор по профессиональному спокойно, более всех взбудоражился автор находки, а испугался, даже побледнел Василий.

— Да, кто ж тут помер безвременно? — пробормотал Степаныч, опускаясь на колени и раздвигая траву. На скелете еще местами сохранилась одежда, хотя и порванная, истлевшая. Грубые солдатские сапоги сохранились лучше всего, истрепанна телогрейка и лежащая в сторонке шапка казались просто лохмотьями.

— Смотри! — воскликнул Золотов, показывая чуть в сторону от трупа. Среди травы блестело что-то округлое, темное.

— Котелок! — обрадовался Василий, поднимая находку. Да, это был обычный походный котелок, алюминиевый, с ржавой железной дужкой. Чуть подальше они нашли разорванные остатки рюкзака, истлевшую, рассыпающуюся в руках палатку, и даже до изумления ржавое ружье с двумя пустыми гильзами в казеннике, и кучкой потемневших гильз рядом.

— У него была сломана нога, — заявил доктор, все это время изучавший скелет. — Вот, — он указал на лежащие рядом с костями палки. — Была привязана шина.

Вскоре они нашли и алюминиевую армейскую фляжку, так же очень полезный предмет в их вынужденном путешествии, оставалось только найти воду, чтобы налить ее про запас.

— Ладно, пора идти, — сказал Золотов, поглядывая на часы.

— А с ним что делать? — спросил полковник, кивая на останки.

— Он пролежал здесь столько лет, полежат еще и до судного дня. — решил финансист.

Через полчаса островок опустел, а еще через час на него выбрался Астахов.

Семену было идти полегче, чем его предшественникам. Во первых он был сыт, имел с собой запас воды, и к тому же шел уже по следам, не рискуя, как его бывшие подопечные, провалиться в зыбучую трясину. Но кое в чем Астахову было трудней.

Проведя два часа в сплошном тумане, и так же недоумевая о столь необычном виде осадков, он наконец понял куда попал. Это место эвенки называли «Стойбищем Харги». По уверению стариков b этом месте никогда не рассеивается туман, и еще ни кто из попавших в него не возвращался обратно. Эвенки обходили это плоскогорье стороной утверждая, что под темным одеялом тумана отдыхает сам Харги, гневный злой дух тайги. Но уже на памяти Астахова лет пять назад где-то рядом бесследно пропали трое геологов, опытных, бывалых людей. Поняв все это Семен даже остановился, размышляя, не повернуть ли ему назад.

«Если тут выходы болотного газа, метана, то дело пропащее. Если же просто болото?…» Он посмотрел на Найку. Собака не слишком охотно, но шла на поводке, и это как-то подбодрило охотника.

«Ладно, если что, то Найка должна почувствовать неладное».

Решив так Астахов тронулся вперед по широкой тропе, оставшейся после предыдущих путников. Все, что происходило с ними по дороге он читал как раскрытую книгу. Развороченную зеленую лужайку трясины-ловушки Астахов изучал дольше обычного. То, что человек попавший в этот природный капка сумел выбраться он понял, единственное что удивило Семена, почему так долго его не могли вытащить. Судя по следу на траве бедолагу просто тащили из зыбуна волоком. Глянув на уже затягивающуюся зеленью буроватую поверхность трясины, Астахов передернулся от отвращения и пошел дальше.