— Тогда как ты объясняешь тот факт, что я забыла пристегнуть малыша? — спросила она.

— Мы много выпили, было поздно, и…

Диана так саданула кулаком по столу, что зазвенела посуда. На них оглядывались.

— Люсьен — главное в моей жизни! — закричала она. — Он — лучшее, что я сделала с тех пор, как научилась принимать решения. Неужели ты всерьез думаешь, что из-за нескольких бокалов шампанского я могла забыть об элементарной предосторожности? И бросила сына на заднее сиденье, как рюкзак?

Шарль сжал пальцами сигару.

— Ты не должна терзать себя, снова и снова возвращаясь к тому страшному дню. Нужно перевернуть страницу и жить дальше. Ты…

— Ладно. — Диана схватила свой плащ. — Я думала, что могу на тебя рассчитывать, но ошиблась. Ничего, найду кого-нибудь в справочнике…

— Его зовут Поль Саше.

Шарль достал визитку и отделанную слоновой костью ручку и записал на обороте карточки адрес.

— Поль очень занятой человек, но, если ты позвонишь ему от моего имени, он сразу тебя примет. Будь осторожна: этот человек — прожженный бабник. Когда он преподавал, то всегда вел себя как вожак стаи: крутил роман с самой красивой девушкой — мнение остальных его не волновало.

Диана не улыбнулась и не поблагодарила — просто сунула карточку в карман и сказала:

— В тот вечер меня смутило кое-что еще.

— О чем ты говоришь?

— О том, что ты поцеловал меня, прощаясь на лестнице.

Шарль недоуменно поднял брови и принялся поглаживать бородку.

— Ах, это… — тихо произнес он. Диана не спускала с него глаз.

— Почему ты меня поцеловал?

— Не знаю… — Всемогущий бизнесмен чувствовал себя неуютно. — Это вышло… само собой.

— Великий психолог Шарль Геликян никогда ничего не делает просто так. Придумай ответ поубедительней.

— Клянусь тебе, в моем поступке не было ничего преднамеренного. — Отчим Дианы нервничал все сильнее. — Все дело в очаровании момента. Ребенок спал у тебя на руках. Ты стояла в темноте — несгибаемая, полная решимости. В тот вечер ты была совсем… другой. Такой свободной. Я просто хотел пожелать тебе удачи, вот и все.

Диана взяла сумку и поднялась.

— Если так, ты правильно поступил. Удача мне явно пригодится.

Диана покинула персидского царя и стремительно пошла к выходу. Ресторан опустел: в полумраке только картины на стенах тускло блестели позолотой и слабо светились исхлестанные дождем окна.

— Диана!

Шарль догнал ее в мраморном холле. Она обернулась.

— Черт возьми, Диана, что ты пытаешься найти? Ты ведь не все мне сказала?

Диана дождалась, когда отчим подойдет ближе, и повторила:

— Я просто хочу знать наверняка. О ремне.

— Нет. — Шарль покачал головой. — Ты решила заново пережить аварию, потому что не веришь, что это была авария.

Диану восхитила проницательность психолога, с легкостью вычислившего ее помыслы.

— Именно так, — подтвердила она. — Думаю, авария как-то связана с убийством Рольфа фон Кейна. Это не случайность. Я убеждена, что все в этом непонятном деле связано с Люсьеном.

— Господи… — присвистнул Шарль.

— И не говори мне, что я сошла с ума.

Шарль побледнел:

— Хочешь сказать, тот несчастный случай на бульваре… был попыткой устранить вас?

— Я собрала не все доказательства.

— Какие именно?

— Не торопи меня.

Диана повернулась, чтобы уйти, но Шарль схватил ее за руку. От волнения он часто моргал ресницами, напоминавшими Диане крылья бабочки.

— Слушай меня внимательно. Мы с тобой знакомы шестнадцать лет. Я никогда не вмешивался ни в твое воспитание, ни в ваши с матерью отношения. Но на сей раз я не буду стоять в стороне и не позволю тебе слететь с катушек. Только не теперь.

Она ответила ему дерзкой улыбкой скверной девчонки.

— Если все, что я рассказала, плод моих фантазий, тебе нечего опасаться.

— Дурочка! Ты, возможно, играешь с огнем и сама того не понимаешь! — выкрикнул Шарль.

Диана почувствовала, что на них смотрят: официанты впервые видели Шарля Геликяна в таком состоянии.

— Ты ведешь себя неразумно. — Шарль заговорил тише. — Даже если допустить — повторяю, допустить! — что ты права, вмешиваться тебе не следует. Это дело полиции.

Он спросил, не дав ей возразить:

— Твои слова о ремне… В отчете эксперта черным по белому написано: он не был пристегнут. Так что же ты…

— Я уверена, что пристегнула Люсьена.

Лицо Шарля потемнело:

— Так что же получается? Это Люсьен?…

— Люсьен крепко спал. Я всю дорогу наблюдала за ним в зеркало.

— Получается, ремень расстегнулся сам собой?

Диана вернулась к Шарлю, наклонилась — отчим доходил ей до плеча — и прошептала доверительным тоном: