Уже через десять минут они сидели за столом и сумрачно опустошали винный запас.

– К чему беречься?
– горячечно бормотал Деминтас.
– Все равно помрем. Жорик вон берегся, а теперь валяется с сотрясом. Спрашивается, зачем, для чего?..

– Но он оклемается?

– Конечно, оклемается! Что ему сделается? Только все равно ведь ненадолго. Как себя ни обманывай, как ни выпячивай грудку, - от судьбы не уйдешь. Только она, голуба, и знает наше точное предназначение! Всех приберет! Рано или позно спустит на корм акулам!

– Не надо про акул, Деминтас!

– Нет, надо! И именно про акул! Люди привыкли беречься, зачем?.. Я вот врач, а спросите меня, какого рожна я занимаюсь медициной - и вряд ли сумею ответить.

– Как это не сумеешь? Ты клятву, к примеру, давал! Этому, как его?.. Гиппократу.

– Ничего я ему не давал! Ни в долг, ни взаймы!
– Деминтас вскинул голову.
– Кто он вообще этот Гиппократ? Родственник с Соломоновых островов? Папа или дядя?.. Да вы спросите любого студентика, и обнаружится, что ни черташеньки мы о нем не знаем. Древний грек, увлеченный натурфилософией - и все! А он, к вашему сведению, лечил то, за что мы и сейчас не возьмемся. Потому что - слабо! Теодор Морель, личный врач фюрера, не мог вылечить Гитлера от банального сифилиса! И это в двадцатом просвещенном веке! Давал ему чуть ли не до трех десятков лекарств одновременно! Даже непонятно, как при таком варварском лечении фюрер протянул до последнего года войны! А Гиппократ, к вашему сведению, без всякого пеницилина брался за самое страшное и побеждал. Потому что морил голодом пациентов и тем самым к таинству духа приобщал! Дико? А вот хренушки! Оказывается, абсолютно разумный подход. Это мы с вами не умели лечить и не умеем. Настроили хосписов - этих символов человеческого бессилия, придумали клятву идиотскую... Будто в ней все дело! Гиппократ-то не клялся - просто лечил и думал! Башкой, милые мои! Мозгами и сердцем!

– А вы почему не лечите?

– Потому что тупицы и снобы! Потому что эгоисты до корней волос!

– Причем тут эгоизм?

– Да при том, что вся суть нашего первейшего лекарства кроется в эгоизме! Зарядка, диеты, кросс по лужайкам - все красивые словеса и голимый эгоизм на деле! Ибо нет жертвенности, - нет и главного.

– Разве в здоровом теле не здоровый дух?
– поддел его Егор.

Деминтас шумно высморкался в пятнистый платок, этим же платком протер запотевшие очки, и неожиданно проясневшие глаза доктора показались Егору совершенно трезвыми. С иными умниками такое и впрямь случается. Ноги кренделя выписывают, руки не гнутся, а голова, как ни странно, работает - возможно, даже яснее прежнего.

– Года три-четыре назад я бы запросто ответил на ваш вопрос. Раньше я все про все знал...

– Говори ему "ты"!
– разобиделся Горлик.
– Чего мы как неродные! Я, к примеру, тебе тычу и ему тычу, значит и вам надо между собой тыкать. Логично? По-моему, да.

– А по-моему, нет!

– Почему?

– Потому что свыкнуться - это не тыкнуться.

– Вы отвлеклись, - напомнил Егор.

– Чепуха!
– Деминтас беспечно отмахнулся.
– О чем ни говори, все пути ведут в Рим. Раньше толковали о женщинах, теперь о смерти. Вот и я говорю, что отношение к истинам меняется. Смешно, правда? Истины не меняются, а наше к ним отношение меняется. Бродим вокруг дуба, трогаем его за златую цепь, за разные там ветки и делаем выводы. Как те слепцы, что ощупывали слона. Мда...
– Врач встряхнулся.
– Так вот, дорогие мои! Сначала природные факторы заболеваний вытеснялись техногенными, и только под самый занавес вдруг выяснилось, что мы попросту эволюционировали до понимания космического фактора - то бишь не радиации с ультрафиолетом, а фактора Божественного. Бердяев писал об этом два столетия назад, а до господ жирафов дошло только сейчас. Можете кричать "ура", но мне почему-то не хочется.

– Эволюция, к примеру, - явление естественное!
– Горлик разлил вино по стаканам.
– Даже мы с Егором... Вообще вся наша пишущая братия, включая того же Путятина, доперла! Нет, мы, конечно, не Бердяевы, но только вообразите на минуту, если бы мы все кропали об одном и том же! Можете себе такое представить?

– А вы и так кропаете об одном и том же.

– Как это?

– Да очень просто. Все те же ветки одного и того же дуба. Только кто-то желуди рвет, кто-то в дупло заглядывает, а кто-то лопатой к корням подкапывается, - Деминтас хохотнул. Это уж кому что легче дается.

– Я, к примеру, не согласен!..
– Горлик готов был поспорить, но Егор, поморщившись, тронул его за рукав.

– Ты бы не перебивал, лады?
– Егор не требовал, просил. Ему и впрямь интереснее было послушать Деминтаса. Не каждый день тот разражался подобными монологами, а все, что мог сказать по тому или иному поводу Горлик, Егор знал наперед.

– Продолжайте, Деминтас.

– Да продолжать-то, собственно, нечего. Просто раньше я верил в жизнь. Верил и вечно чего-то ждал. Что вот, мол, грянет блистательное завтра, и человечество враз преобразится. Либо люди прозреют, либо объявится некое знание, от которого пусть не всем, но многим станет легче. Под этим углом и рассматривал все сущее. Даже торсионными полями пытался заниматься, в физические клубы записывался. Не потому что очень любил физику, - потому что постоянно ждал глобального обновления. В природе, в сознании, всюду... А торсионные поля и впрямь казались вещью увлекательнейшей! Уже только потому, что переворачивали все с ног на голову. Ну, да вы слышали, наверное.

– Не слышал, - Егор покачал головой.

– Тогда совсем коротко... Про гравитационные поля и электромагнитные вы знаете. Первые порождаются массой объекта, вторые - зарядом. Так вот торсионные поля наводятся спином или угловым моментом вращения...

– Ты еще кориолесово ускорение вспомни!
– гоготнул Горлик.
– С детства не любил "термех".

– Эта не "термех", это другое. Начни человечество этим заниматься, как знать, возможно, и не было бы всей этой водяной свистопляски. Топливная энергетика, электромагнетизм, фармакология - все было бы иным.

– Так уж и иным?

– Качественно иным! Не вы первые иронизируете по этому поводу. Нильс Бор в свое время не верил в практическое применение атомной энергии, а Герц полагал нереальной дистанционную связь с помощью электромагнитных волн. Даже Эйнштейн еще за десять лет до появления атомной бомбы считал абсолютно невозможным создание ядерного оружия. А уж сколько ушатов грязи вылили на головы апологетов экстрасенсорики!

– Так твои торсионные поля - что-то вроде телепатии?

– Тьфу ты!
– Деминтас и впрямь сплюнул. Досадливо пробормотал: - Мы генерируем тепло, злобу и глупость. Третье тоже, к сожалению, передается с помощью торсионного излучения.