В 4-30 того же дня уполномоченный сидел за своим столом, постукивая по столешнице кончиком карандаша. Секретарша принесла ему папку с бумагами, и за короткий промежуток времени, пока она открывала дверь, он мог увидеть толпу репортеров в коридоре.

– Что делать с репортерами?
– спросила секретарша.

Мак-Гэри Лягушачий Рот, сидевший на стуле рядом со столом, высказал предположение, что можно было бы с ними сделать, или, точнее, что они сами могли бы с собой сделать. Потрясенная секретарша вылетела из комнаты. Уполномоченный откинулся на стуле.

– Вы понимаете, Мак-Гэри, - сказал он, - что я собираюсь предать этот случай огласке. Кейси должен быть отстранен.

Бертрам Бизли, сидевший на кушетке в другом конце комнаты, издал полу задушенный слабый горловой звук, но в обморок не упал.

– Почему?
– громко спросил Лягушачий Рот.

Уполномоченный стукнул кулаком по столу.

– Потому что он робот, черт побери, - сказал он в двенадцатый раз за последний час.

Мак-Гэри развел руками.

– Да, он робот, - просто сказал он.

Уполномоченный взял толстенный справочник.

– Статья 6, раздел 2, бейсбольный кодекс, - произнес он.
– Цитирую: Команда должна состоять из девяти человек, конец цитаты. Человек, понимаете, Мак-Гэри? Девяти ЧЕЛОВЕК. Не роботов.

Послышался слабый надорванный голос Бизли с кушетки.

– Комиссар, - сказал он вяло, - у него человеческие намерения и человеческие цели, он является человеческим существом.
– Затем он посмотрел через всю комнату на долговязого подающего, безучастно стоявшего в тени. Кейси, поговори с ним. Расскажи ему о себе.

Кейси сглотнул.

– Что... что я должен сказать?
– спросил он нерешительно.

– Смотри, - замахал руками Лягушачий Рот.
– Он говорит так же хорошо, как я. И он намного лучше большинства болванов из моей бейсбольной команды!

Кулак уполномоченного в который раз стукнул по столу.

– ОН НЕ ЧЕЛОВЕК!

И снова с кушетки раздался слабый стон отчаяния: - Каким еще, по-твоему, он должен быть человеком? Чего тебе еще?
– вопросил главный тренер.
– У него есть руки, ноги, лицо. Он разговаривает...

– Но сердца-то у него нет, - закричал уполномоченный.
– Он даже сердца не имеет. Как бы он мог быть человеком, если сердца нет?

Голос Мак-Гэри и вовсе упал чуть ли не до тихого стона. Его обладатель был прямо-таки раздавлен неопровержимой логикой и истинной правдой этих аргументов.

– У Бизли, к примеру, и вовсе нет сердца. И не было никогда, - сказал он, - а он владеет сорока процентами клуба.

Комиссар отодвинул от себя бумаги и положил руки на стол. Этот жест символизировал законченность, он как нельзя лучше соответствовал рассудительному тону его голоса:

– Вот так, джентльмены, - объявил он, - у него отсутствует сердце. Это значит, что он не человек, а это грубое нарушение бейсбольного кодекса. Следовательно, он не играет.

Дверь отворилась, и доктор Стилман тихо проскользнул в комнату, как раз вовремя, чтобы расслышать последние слова этого заявления. Он помахал Кейси, и тот помахал ему в ответ. Затем он повернулся к уполномоченному.

– Господин уполномоченный, - сказал он.

Уполномоченный полу привстал и посмотрел на пожилого человека.

– Что еще?
– устало спросил он.

Стилман прошел к столу.

– Предположим, - сказал он, - мы бы дали ему сердце? Если это действительно единственная вещь, которая отличает его от нормального человека, я мог бы поработать и снабдить его механическим сердцем.

– Подумать только!
– заорал Мак-Гэри на всю комнату.

Бизли медленно поднялся с кушетки и достал сигару. Уполномоченный снова сел и смотрел очень, очень задумчиво.

– Это незаконно. Это совершенно незаконно.
– Затем он поднял трубку телефона и попросил врача, который осматривал Кейси и на которого ссылался в отчете в первую очередь.
– Доктор, - спросил он, - в отношении дела с Кейси, если бы ему поставили механическое сердце, смогли бы вы классифицировать его как.... что я имею в виду, это.... смогли бы вы назвать его, э...
– Затем он поднес трубку к лицу, кивая в нее.
– Большое спасибо, доктор.

Уполномоченный через всю комнату посмотрел на Кейси. Уполномоченный стучал карандашом по столу, кривил губы и чмокал.

Мак-Гэри достал бутылку с пилюлями и бросил три штуки в рот.

– Хорошо, - объявил наконец уполномоченный.
– С сердцем я дам ему временное "добро". До конференции лиги в ноябре. После мы снова вернемся к этому вопросу. Остальные клубы будут орать, как будто речь идет о Джеке-Потрошителе!

Бизли с трудом поднялся, на его лице отразилось огромное облегчение, словно отчаявшийся мореход узрел наконец вдали огонь маяка.