Аптекарша. Ты уверен, что твои уехали?

Рома. Дорогая, я что, сам себе враг? Я их проводил. А теща - за океаном. Вернемся с пляжа - нас ждет шикарный ужин, приготовленный моими руками... Букеты цветов... райская музыка... Ты любишь русскую музыку?

Аптекарша. Я люблю все, что ты любишь. Я тебя люблю.

Рома. И я тебя. Хоть мы еще ни разу не были вместе. Аптекарша. Эта ночь будет нашей. Я сгораю от нетерпения.

Рома. Ия...

Загоравший рядом мужчина прерывает их воркование.

Мужчина. Послушайте, голубки. Во-первых, сбавьте тон. Я даже возбудился от вашего воркования. А во-вторых, у вас есть шанс не дождаться ночи и не отведать кушаний, приготовленных этим влюбленным джентльменом. Тут прошли два араба и оставили в песке сумку.

Аптекарша. А какое нам дело до этой сумки?

Мужчина. А такое, что там что-то тикает. Я, в отличие от вас, не оглох от любви.

Рома. Ну и что, что тикает?

Мужчина. А то, что в сумке - бомба с часовым механизмом.

Стоило мужчине это произнести, как паника охватила пляж и полуодетые люди ринулись подальше от злополучного места.

Голоса. Полиция! Звоните в полицию!

Опустел край пляжа у воды, а толпа полукругом теснится на безопасном расстоянии от места, где синеет на желтом песке сумка.

И вдруг из толпы выбегает крохотная голая девчушка и направляется к сумке.

Девочка. Моя кукла! Там моя кукла!

Кукла, действительно, лежит невдалеке от синей сумки, и девочка на глазах у застывших от ужаса людей шаг за шагом приближается к ней.

Рома, как верный рыцарь, попрощался взглядом со своей возлюбленной и на виду у ахнувшей толпы ринулся вслед за ребенком. В нескольких шагах от сумки он ее догнал девочку, схватил ее на руки и даже куклу успел прихватить, а затем осторожно, на цыпочках, зашагал обратно.

Толпа встретила его аплодисментами. Мать девочки повисла у него на шее.

Оказавшийся на пляже, полуодетый, журналист сунул к губам Ромы микрофон для интервью. И Рома, с трудом переводя дух от пережитой опасности, не преминул сообщить, что он - русский еврей, а они, русские евреи, так воспитаны, что любой на его месте сделал бы то же самое.

У людей увлажнились глаза от восхищения русскими евреями.

Тем временем явилась полиция и обезвредила сумку. В ней оказались обыкновенные бананы и большой будильник, кстати, российского производства.

Рома (удивленно).
– Это же моя сумка... И мой будильник! Как я забыл?

Мужчина, первым поднявший панику, подошел к Роме и натянул ему панаму на нос.

Мужчина. Если каждый русский еврей такой же рассеянный поц, нам в этой стране скучать не придется. 35. Интерьер. Лестничная площадка. Вечер.

Рома, с огромным букетом в руках, пытается, не уронив цветов, открыть ключами дверь своей квартиры. Из квартиры напротив высунула голову любопытная соседка.

Соседка. Рома! Какой букет! Ваша жена в отъезде, не правда ли? Я сама с ней прощалась позавчера. Интересно, для кого вы не пожалели денег на такой роскошный букет?

Рома. А разве нет в мире других женщин, достойных таких цветов?

У соседки закатились глаза под веки от такого циничного откровения.

Рома; Например, моя любимая теща, которую я жду не дождусь из-за океана.

Соседка. Неужели самолет освободили? И все пассажиры живы-здоровы и возвращаются домой?

Рома. Пока еще нет. Но я не теряю надежды.

Соседка. У вас золотое сердце, мой дорогой сосед. Я завидую вашей жене и теще. Господи, жить рядом с таким сокровищем!

Рома. Ну-ну. Это уж слишком... Не надо меня перехваливать.

Соседка. Таких, как вы, сейчас надо днем с огнем искать. А скоро таких вообще не будет. 36. Интерьер. Салон самолета. День.

В салоне захваченного террористами самолета изнывают пассажиры. Два террориста прогуливаются по проходу между кресел, насмешливо оглядывая пассажиров.

Американская тетя жены Дова дремлет рядом с тещей Ромы.

Тетя. Пить!

Террорист. На том свете напьешься.

Теща. Почему оскорбляете женщину?

Террорист. Она не женщина, а труп.

Теща. Заткнись, гад. Еб твою мать!

У террориста глаза поползли из орбит.

Террорист. Как вы сказали? Еб твою мать? Я учился в Москве. Вы русская?

Теща. А кто же еще?

Террорист. Так что ж вы здесь делаете... с грязными евреями? Вас надо немедленно освободить. Мы - палестинцы - обожаем русских. Пойдемте, дорогая.