— Даже и не думай об этом, — словно угадав его мысли, сказал боевик-охранник.

— А я и не думаю.

— Вот и не думай.

Миха отвернулся, не желая видеть самодовольную рожу охранника, и сел на землю. Кроме тех, что прибыли с ним, он заметил еще троих солдат в лохмотьях, в которые превратилась их форма.

— Долго вы здесь?

Солдат посмотрел на зарубки в стене и ответил:

— Рядовой Робсон, семьдесят восьмой десантный. Около шести месяцев, ефрейтор.

— Как все было?

— Стояли в засаде и в итоге сами в засаду попали.

— Знакомо. Что им нужно вообще?..

— А хрен их знает. Вкалываем тут, выполняем черную работу. Иногда кого-то забирают, и он, как правило, больше не возвращается, так уже трое исчезли. Говорят, что они устраивают что-то вроде гладиаторских боев между пленниками, а иногда выставляют против бородача.

— Уроды.

— Не то слово.

— Эй, ты!

Медведь тронул Миху за плечо.

— Тебя.

Кемпл поднял голову вверх. Рядом с охранником стояли еще два человека. Одного из них он узнал почти сразу и в порыве мстительности спросил:

— Привет, Шамиль, как сестра?

— Ей гораздо лучше. Она теперь в раю.

— Мне жаль…

Миха чуть повернулся ко второму гостю: жалости он не чувствовал. Тот выглядел смутно знакомым, но Кемпл точно помнил, что никогда его не видел.

— Это он, — сказал Шамиль, обратившись к своему собеседнику.

— Что ж, ты сражался как настоящий мужчина, — сказал старик в белой чалме. — Но ты убил слишком многих, чтобы жить дальше.

Сказав это, они ушли, оставив Кемпла не в самом лучшем настроении. Это был приговор.

Ожидание тянулось долго. Им принесли поесть, просто вывалив еду на землю, как каким-то животным.

— Жрите, неверные собаки, — хохотнул один из боевиков, и его поддержали пришедшие с ним. — Жрите, скоты.

— А вы, значит, верные собаки? — спросил Кемпл, которому уже было все равно.

— Поговори еще, — осклабился в улыбке бородач. — Недолго тебе осталось.

Выбрав лепешку почище, Миха стал ее жевать, но кусок не лез в горло, и пленник оставил это занятие.

— Слушай, Медведь, тебе не показался знакомым тот тип в чалме? А то он мне смутно знаком; так и елозит в башке, где же я его видел?

— Мне он тоже показался знакомым, но вот в связи с чем, не помню. Но, как видно, он здесь не последний человек.

— Ну и ладно, нам теперь уже все равно.

— Точно.

Старого охранника сменили на нового, с ним о чем-то поговорил Шамиль, а потом подошел к пленникам.

— Что нас ждет? — спросил Миха на правах знакомого и старшего по званию.

— Это ведомо только Всевышнему.

— Кончай баранки гнуть, ответь нормально.

— Ничего особенного, — пожал плечами Шамиль, — все будет как обычно. Попытаемся получить за вас выкуп; если же не получится, то попробуем вас обменять.

— Ты сам-то понял, что сказал? Вы убили всех, кого можно было обменять, про выкуп я даже не говорю, это просто смешно. Ну кто станет торговаться с вами за бывших зэков?

— Тогда вы повторите их участь. — Шамиль указал на трех пленников в тряпье.

— Служить вам развлечением?

— Они, но не ты.

— Это я уже понял.

— Поверь, мне жаль, что с тобой так поступят. В конце концов, не для этого я тебя спасал.

— Что ж, верю. Так что со мной сделают?

— Этого я сказать не могу.

— А вот теперь не верю.

— Твое право.

— Кто тот, что был рядом с тобой?

— Это я тоже не могу тебе сказать.

— Но ведь мы все умрем. Неужели ты не можешь сказать это уже практически живым мертвецам?

— Нет, не могу.

Говорить было больше не о чем, и Шамиль ушел.

— Я вспомнил этого в чалме, — вдруг сказал рядовой Робсон.

— Да? — удивился Миха. — И кто же он?

— Некий Бин Лашен, более известный миру как Первый.

— Точно! — подтвердил Медведь, стукнув себя по лбу. — Нам же его фотографии показывали и рассказывали, что это один из главарей этих бандитов.

— Нам много чьи фотографии показывали, всех не упомнишь, да мы и не собирались запоминать, — сказал Кемпл, тоже вспомнив бородача. — Тем более что эта информация нам уже ничем не поможет. Вот если был бы маяк…