Парадигматические изменения выражения лица. Принцип изменений любовь. Смысл изменений - доказательства существования вышеупомянутого принципа.

Теперь улыбка. Чуть-чуть. Словно извиняешься. И - смотришь словно на взлетающую птицу; и взгляд словно говорит: прощай. Теперь можно посмотреть в её глаза. И повторить: люблю тебя, шепотом. Словно - военная тайна.

Или - шаг назад. Окинь её взором.

Будто увидел впервые. Удивился.

Удивленно-восторженным голосом: какая ты красивая...

Опять подойди и возьми её за руку.

Или обними её за талию.

Она обовьет твою шею руками. И ваши губы уже почти автоматически найдут друг друга.

(Несомненно, обряд этот желательно совершать в полутьме; так как сам процесс разглядывания, хватания за руки и за прочие части тела, а также поиски губ друг друга - лучше совершать в полутьме, вполне достаточной, для того чтобы вышеупомянутые поиски все-таки заняли какую-то часть драгоценного времени.)

И когда ваши губы сольются в полном непритворной любви поцелуе, обязательно должна зазвучать нежная лирическая музыка. (Достаточно романтическая, для того, чтобы вы одновременно, чуть заскучав, припомнили о тщете всего сущего, и достаточно героическая, для того, чтобы у кого-нибудь из вас не промелькнула мысль: однако, какая слюнявая пошлость! Оптимально как подтверждает многовековой опыт героев-любовников - подходит "Who Wants To Live Forever" ансамбля "Queen" из альбома "A Kind Of Magic". Можно также использовать композицию "Rеd Dawn" из альбома "Tubular Bells-2" М.Олдфилда).

...ЗТМ.

/Киношный термин, означающий "затемнение". НДП, это, кстати, вовсе не название паpтии, а пpосто - "надпись"./

Очень смешно.

Нет? Да, конечно... Но каждая читает его чувства, его желания - как посвящение только себе.

И либо я сломаю им вpемя, либо их вpемя сломает меня: они так любят друг друга, и - что?

Куб расколется под естеством простоты и ужаса веры. Вспыхнут реторты магниевым фейерверком. И либо я сломаю им вpемя, либо их вpемя сломает меня: они так любят друг друга...

Но плавно опускаю пальцы на кнопки клавиатуры.

Запомните: "она... обнимает... облако..."

И еще:

Он был пpостым ефpейтеpом,

Она была звездой.

Ее увидел он в кино

И с тех поp полюбил.

Впеpед-назад, туда-сюда

Швыpяем был судьбой.

Не мало было выпито

В мюнгхенской пивной.

Он стал тепеpь совсем большой,

Со всей землей на "ты".

Осталась лишь сама собой

Фpау его мечты.

Он был пpостым ефpейтеpом,

Она была звездой.

Ее увидел он в кино

И с тех поp полюбил...

И с тех поp полюбил...

Г.Самойлов "Фpау его мечты".

Глава 5.

"Мухи в янтаpе".

Иногда, - пишет Корделия, - он жил до такой степени отвлеченной жизнью, что становился как бы бесплотным, и я не существовала для него как женщина. То я становилась чужой для него, то он весь отдавался мне. Обвивая его руками, я иногда чувствовала вдруг, что все как-то непонятно изменяется - и я "обнимаю облако". Это выражение я знала прежде, чем узнала Йоханнеса, но только он научил меня понимать его тайный смысл.

С.Къиркегор "Дневник обольстителя".

*

...За что я действительно могу благодарить институт, так это за то, что там - буквально заставили меня прочесть несколько именно тех литературных произведений, не-прочесть которые я не мог. Они нашли меня. Они догнали меня - так обстоятельства догоняют людей, так болезни вьются где-то там, будто бы за окном, и вдруг - вот они: с тобою, внутри.

"Списки литературы." Обязаловка в виде шедевров мировой значимости. Можно ли серьезно сдавать экзамен по Достоевскому, по "Старшой Эдде", по... Къиркегору?

... Я смотрел на список предлагаемой для чтения литературы и задумчиво покусывал нижнюю губу (я иногда волнуюсь так) - в числе прочих известных и полуизвестных мне авторов очень смущала меня некая фамилия, которую, кажется, и записал-то несколько неправильно.

– К-р-р.. еры, чего-то там такое, - жаловался я Машеньке, развертывая перед ней список с именами экзаменационных авторов.

– Къиркегор?
– улыбнулась Машенька.

– Да... вроде - да.

– Говорят, он был импотентом, - тут она уже и вовсе рассмеялась (бывает же, мол, такое!) и достала с полки черную книгу с внушительным названием "Страх и трепет".

Я внутренне содрогнулся, но, решив между делом, что коль скоро возвращаться мне предстоит вечером, на поезде, - лишнее чтиво не помешает... (Благо сегодняшний "Московский Комсомолец" подвергнулся ритуальному прочтению ещё в метро.) И спустя некоторое время, когда за окном мелькали уже глубоко вечерние леса и деревни, я раскрыл врученную мне черную книгу и - обреченно вздохнул: теософ!

(Как я их не люблю... "Все в пятнах, а туда же - светить лезет!.." как говаривала Судьба из пьесы Л.Устинова "Остров пополам")