Причины нашлись. Просто: не пришел.

Когда для смертного умолкнет шумный день,

И на лице уставшем высохнет слеза,

Явись, возлюбленная тень,

ночь унесет тебя за тридевять земель,

Как сбудется, на сколько хватит сна.

Прогулки с Пушкиным от неба до земли,

Бессмертный воин, сраженный пустотой.

Смотреть на ночь уже нет сил,

но остается день и вместе с ним

Влеченье к тем, кто увлечен тобой.

А.Горохов "Прогулки с Пушкиным".

Я вбежал в квартиру.

Тихо.

Еще никого нет, кроме...

– Эй...

"Ты с кем-то разговариваешь? Ты что-то хочешь узнать? Ты что-то искал?"

Эй...

"Ты искал связь. Ты нашел: явки, пароли?.. Ты опоздал на десять лет."

– Эй!

"Ты что? ты убила себя?"

"Да."

"Вот так просто, "да" - и все?"

"Просто. Ты так любил это слово..."

"Слово? При чем тут слово? Ты не можешь умереть - у тебя нет души, дура."

"Так. Но ты отдал мне часть своей."

"Какой к черту души, что ты лопочешь, ты кукла, ты не можешь умереть."

"Не кричи на меня. Ты отдал мне часть своей души, и я теперь могу умереть, по-настоящему умереть."

Зачем?

Ах, какая радость! Она теперь может по-настоящему... Да любой человек может провернуть подобное дурацкое дело на раз.

"Попробуй... пробовал ведь."

Да, ты права, пробовал.

Она повесилась. На крюке от люстры. Мама привезла с другой квартиры новую люстру, старинную. На какие-то два дня моя комната осталась без верхнего света. Этим и воспользовалась кукла.

Был включен компьютер. На экране, в моем любимом "Лексиконе", был текст - дневниковые записи годовой давности.

"...Я все-таки повесил ее... За ноги. Вниз головой. Портрет Гитлера, правда уже... Я сфотографировал повешенную. Класс!.."

Надо было что-то казать, что-то сделать, но - что? Куда-то позвонить, кому-то рассказать... Зачем?

"Я не могла тебя по-настоящему любить, можно мне теперь по-настоящему умереть?"

Но я не хочу так!

Она говорила моими словами, она сделала то, что я не в силах был совершить. "Химическая дочь..." Я все сделал не так. Я бы мог ей читать только сказки, я бы мог учить её доброте и справедливости, я мог бы врать, грубо врать ей. Но мне понадобился человек. Живой, поганый живой человек, с которым было бы интересно! Не кукла, веселая глупая кукла, а живой настоящий человек!

Что я наделал...

"Ты украла у меня эту смерть. Зачем?"

"Живи таким, верни Лену."

"Я не смогу, я не нужен ей."

"Не ври, сейчас - не ври, вы любите друг друга, я лишь жалкое подобие..."

Да, ты подобие... Эгоисты, что вы со мной сделали?

"Не умирай."

"Ты не можешь любить только музыку, твоя любовь стала безликой, вернись."

"Не умирай."

"Ты же чувствуешь: любовь рассыпается, что осталось твоим? я? но меня нет; и никогда не было."

"Я не могу так. Не умирай."

"Ты думаешь, легко быть вещью?"

"А ты, ты думаешь - легко быть вещью."

"Не кричи на меня. Позвони ей."

"Заткнись. Не умирай."

Но я не знал, что ей ещё сказать. Я вышел из комнаты. Я хлопнул дверью.

Я стоял на балконе и смотрел на закат. Небо сегодня чистое.

Похолодало к вечеру.

Когда я вернулся, её уже не было. Нигде.

– Кукла.

Осторожно позвал я.

Никто не откликнулся.

Жертва.

Ее телом была её душа, то, что я подарил ей. И теперь этого нет. Я сам все испортил. Теперь моя дочь умерла. Это сделал не я.

Это она убила её.

Значит, наконец-то все прояснилось.

Наконец-то мое сердце очистилось от страха и тоски. Теперь знал.

Я теперь только знал.

Я должен вернуться.

Послушай, Вероника, я давно хотел тебе сказать...

Глава 13.

"Pоман в стихах - 4" (rubedo).

/октябрь 1997г., продолжение/

Предметы, понятия, символы - будто бы разом слились в моем рассудке и я перестал различать их.

Осознание собственного безразличия к жизни пробудилось во мне. Я всегда знал, оно спало, оно ждало лишь знака, пароля, сигнала.

Безразличие - стало движением во мне, ветром, скоростью "моей смерти" - предстояло теперь только завершить работу, разбить черно-белое зеркало. И я знал, чем его можно разбить. Ведь "смерть" - это только такое слово, а так - её будто бы и нет вовсе.