Твое лицо. Пора уже подумать

О перевязке. Ну, идем скорей.

Уходят.

Лагерь вольсков.

Трубы и рожки. Входит окровавленный Тулл Авфидий, с ним несколько воинов.

Наш город взят.

Но возвратится к нам

На выгодных условьях.

На условьях!

Хотел бы стать я римлянином, если

Как вольск быть не могу самим собой.

Условья! Да какие там условья

Для тех, кто побежден! — С тобою, Марций,

Пять раз я бился, и разбит пять раз,

И буду вновь разбит, хотя б встречались

Мы так же часто, как едим. — Клянусь

Стихиями, когда мы вновь сойдемся

Лицом к лицу, — иль он меня убьет,

Иль я его. Былое благородство

Мой гнев утратил. Если раньше думал

Я Марция сломить в бою, как равный,

То я теперь готов на все: не силой,

Так хитростью возьму.

Он сущий дьявол!

Смелей его, но не хитрее. Доблесть

Во мне он отравил клеймом позора,

И от себя теперь я отрекаюсь.

Каким бы ни был он: нагим, больным

Иль спящим; где бы ни был он: во храме,

На Капитолии, у алтаря

В часы молитв и жертвоприношений,

Когда стихает злоба, — никакие

Обычаи и ржавые законы

Не победят моей вражды к нему.

Когда б его я встретил в отчем доме

И защищал его мой брат родной,

То даже там, забыв гостеприимство,

Я руку в сердце у него б омыл.

Идите в Кориолы и узнайте,

Что там решили и кого отправят

Заложниками в Рим.

А ты куда?

Пойду я в рощу кипарисов, к югу

От мельниц городских. Там ждут меня.

Туда ты и явись ко мне с вестями,

Чтоб знал я, что мне делать.

Все исполню.

Уходят.

Рим. Площадь.

Входят Менений и народные трибуны Сициний и Брут.

Я слышал от авгура, что к вечеру будут вести.

Хорошие или дурные?

Не такие, каких народу хочется: он ведь Марция не любит.

Чему ж тут удивляться: зверь и тот понимает, кто ему друг.

А скажи-ка на милость, кого любит волк?

Овечку.

Да, чтобы сожрать ее; голодный плебс хотел бы поступить так же и с благородным Марцием.

Истинная овечка, только блеет по-медвежьи.

Медведь-то он медведь, да живет как овца. Вот вы оба — люди пожилые. Ответьте-ка мне на один вопрос.

Ладно, спрашивай.

Назовите мне хоть один порок, которым Марций не был бы беден, а вы — не богаты.

Да он ни одним не беден: у него любого хоть отбавляй.

Особенно высокомерия.

А хвастливости еще больше.