И с вольсками покончено, осталось

(Для этого мы здесь и собрались)

Решить, как мы вознаградим заслуги

Того, кто столько сделал для отчизны.

Поэтому, почтенные отцы,

Прошу я, чтобы здесь сидящий консул

И вождь победоносный нам поведал

О подвигах, которые Кай Марций

Кориолан свершил. Он тут, меж нами,

И почести воздать ему должны мы

Как подобает.

Говори, Коминий,

Наскучить не боясь, и докажи,

Что дело не за нами, а за тем,

Что Риму средств не хватит для награды.

(Трибунам.)

Мы просим вас, избранники народа,

Все благосклонно выслушать, а после

Решенье наше дружественной речью

Перед народом поддержать.

Всем сердцем

Стремясь к согласью общему, охотно

Согласны мы почтить того, кому

Посвящено собранье.

Но охотней

Его мы чтили б, научись он сам

Ценить и почитать народ побольше,

Чем раньше.

Брут, не к месту речь твоя!

Ты б лучше помолчал. Ну, будешь слушать

Коминия?

Да, буду, но уместней

Его предостеречь мне, чем тебе

Меня бранить.

Он любит твой народ,

Но с ним в одной постели спать не станет. —

Коминий, говори.

Кориолан порывается уйти.

А ты останься.

Кориолан, хвалу своим деяньям

Не стыдно слушать. Сядь.

Отцы, простите:

Полезней раны мне лечить, чем слушать

О том, как получил я их.

Надеюсь,

Не речь моя тебя спугнула?

Нет,

Хоть часто я, ударов не страшась,

От слов пустых бежал. Ты мне не льстил,

Поэтому меня ты не обидел.

А твой народ и я люблю — настолько,

Насколько стоит он того.

Ну, сядь же.

Скорей я стану нежиться на солнце,

Почесывая голову под звуки

Тревоги боевой, чем праздно слушать

Слова хвалы делам моим ничтожным.

(Уходит.)

Избранники народа, как он может

Льстить вашим плодовитым оборванцам

(На тысячу которых нет и двух

Людей достойных), если много легче

Ему отдать всю жизнь во имя чести,

Чем пять минут вниманья восхваленью

Своих деяний? — Начинай, Коминий.

Мой голос слаб. Ему ли описать

Дела Кориолана? — Если правда,

Что храбрость — высшее из всех достоинств,

Которые мужчину украшают,

То в мире равных нет тому, о ком

Я речь веду. Уже в шестнадцать лет,

Когда на Рим Тарквиний шел, он всех

В бою затмил. Тогдашний наш диктатор,

Прославленный воитель, видел сам,

Как безбородый, словно амазонка,

Кай Марций гнал щетинистых врагов.

Заметив, что один из римлян ранен,

Его он заслонил своею грудью

И на глазах вождя убил троих.

Сойдясь с самим Тарквинием, свалил

Он с ног его в тот день, когда на сцене

Еще играть он мог бы роли женщин,

Но получил как первый меж мужами

Венок дубовый. В юность он вступил

Как зрелый муж и рос подобно морю,

В семнадцати сражениях лишив

Соратников надежды на награду.

И, наконец, у кориольских стен

И в городе сражаясь (у меня

Нет слов, достойных этого деянья!),

Он беглецов остановил и трусам

Помог своим примером превратить

В забаву страшный бой. Как острым килем