— Договорились — как будет, принесу.

За спиной тихо захлопнулась дверь, вежливо затворенная Корнеем, чтобы не портить самому себе возможность поднажиться на перепродаже наркотика.

Помещение, снятое у барыги, имело габариты кухни, которая была у Игоря в квартире в его прошлой жизни — квадратов шесть. Комбинация холодильника и микроволновки стояла в ногах плотного высокого матраса, исполнявшего роль кровати. Отдельно располагался более чем совмещенный санузел. Игорь повесил мешок с ценным мхом на крючок вешалки, и, удовлетворенный осмотром апартаментов, запер их. Дальше следовало срочно забрать из тайника оборудование, то есть, пошевеливаться.

Все прошло без приключений. Волна облегчения охватила Сергеева при подходе к заброшенному зданию, где хранились замаскированные приборы. Никаких изменений вокруг не произошло — новых следов не появилось, унылый пейзаж сохранился в первозданном безобразии. Влезть в окно и разрыть знакомую кучу мусора было делом десяти минут. Отряхнувшись, Игорь выпрямился с пластиковым баулом в руках, слегка изгаженным после лежания в отбросах, и бодрым шагом направился обратно, на девятую линию.

На улице стремительно наступали сумерки. Скромных размеров окно Сергеев сразу же завесил плотными жалюзи и включил освещение. Ни еды, ни сменной одежды, ни полотенца — ничего, кроме кучи дури и взятого из тайника оборудования. После посещения душа Игорю пришлось долго стряхивать с себя руками остатки пузырившейся воды, а потом ходить по комнате, в чем мать родила — всю одежду он тщательно постирал, ботинки промыл, а куртку вытряхнул еще при подходе к дому — кто знает, какая гадость из развалин могла на них остаться. Игорь отпил из крана воды, присел на матрас, и несколько раз глубоко вздохнул. Мысли беспокойно крутились в голове. Сейчас должно все решиться.

«По большому счету, я просто поверил в план бригадира, а план-то сам состоит из одних натяжек — ну где гарантия, что я могу оказаться пробом? И где гарантия, что эта куча фонящего железа заработает так, как надо? Сама приставка, вроде бы, действительно, судя по инструкции, осуществляет прямую передачу сигнала на мозг. Но вдруг бригадир ошибся, вдруг это не тот прибор — прошло приличное время с той поры, как произошла запомнившаяся ему история? Стоп. Практика — критерий познания истины. А гарантии, как известно, давал только Сбербанк, ныне, скорее всего, покойный. В конце концов, при наихудшем варианте развития событий всего лишь потребуется вернуться в шахту и пробиваться до бригадира, кинув Волыну. Наработаю полную бригадирскую ставку, подучусь на спецкурсах, и через пару лет перейду в администрацию. Катастрофы не произойдет», — думал Игорь, сидя на матрасе.

Успокоившись и мысленно слегка отстранившись от происходящего, Игорь достал ампулу с антидотом и сделал себе укол. Болезненное ощущение поневоле взбодрило организм. Раскрыв лежавший у входа мешок, он достал оттуда планшет, приставку, шлейфы, и выгреб валявшиеся в беспорядке картриджи. Разъем для подключения к питанию нашелся за кухонным блоком — сам блок пришлось отключить. Разложив на полу аппаратуру, Игорь произвел последовательное подключение выходов планшета к приставке. К выходу же приставки он подсоединил очень толстый шнур от пси-излучателя — эластичной сетки, надеваемой на голову. Оставалось выбрать, какую программу загрузить и подключиться к приставке самому. И прочитать, наконец, инструкцию.

Так, настройка на количество передающейся информации за секунду. В мануале сказано, что при выставлении высокой плотности потока возможны сильные головные боли, и рекомендовано в случае, если развлекательная программа передается с большой скоростью, записывать ее в кэш-память приставки, емкость позволяла.

«Примем к сведению».

Устройство при продаже выставлено на рекомендованные значения. Сетка надевается на верхнюю часть головы, в противном случае эффект от работы прибора снижается — ну, это написано для тех, кто не в курсе, где у него мозги. По окончании трансляции прибор посылает будящий сигнал — или в любое другое установленное время. Что еще? Пожалуй, все. А! — еще заснуть.

Со сном у Игоря проблем не было — утомительный день и смена обстановки располагали к здоровым шестистам минутам в стране счастливой охоты.

Из широкого ассортимента картриджей, разложенных по полу, он долго выбирал, не решаясь остановиться на одном из них. От толстых черных карточек с надписями на гранях рябило в глазах. Наконец, взгляд остановился на пособии по саморегуляции и оздоровлению организма. Курс назывался «Помоги себе сам». Исходя из того, что общаться с приставкой и остальной техникой придется еще много раз, конечно, если все пройдет нормально, то изложенные в аннотации способности, которые, якобы, можно обрести после изучения курса за каких-то полтора года, смогли бы помочь организму Игоря обойтись и без антидота.

Сергеев приладил на голову сетку модулятора, и, запустив копирование картриджа в память приставки, улегся на матрас поудобнее. Около десяти минут картридж будет копироваться, а когда энцефалограмма головного мозга станет соответствовать состоянию сна, начнется трансляция информации. Это займет чуть более восьми часов.

Внезапно наступил момент пробуждения. Игорь открыл глаза. Из-под жалюзи пробивался мутный утренний свет. В голове творилось какое-то столпотворение — обрывки текстов, мелькавшие рисунки и куски видеоряда. Сознание пыталось зацепиться за что-то, но тщетно — все ускользало от осмысленного понимания. Острое чувство неудачи постигло в один момент. На приставке мигал индикатор окончания передачи. Игорь встал с кровати и подошел к окну. Открыв жалюзи, он уставился невидящим взглядом на улицу. Взгляд уперся в невзрачное строение напротив. Сергееву стало совсем противно, от почти суточного голодания, действия антидота и ощущения постигшего его фиаско кружилась голова, и болел живот, подступала тошнота.

Намочив в душе голову и отпив глоток противной химической воды, он вернулся в комнату. Игорь совсем расклеился и желал сейчас только одного — полного забвения. На глаза попался мешок на вешалке. Идея покурить дури покрутилась в мозгу, но, после, надо отметить, довольно длительного колебания, была отвергнута. А хорошее настроение неожиданно пришло. Наверное, обдумывание перспективы накуриться и бездумно тупить в нирване привело организм в тонус. У Шмеля возникло желание срочно попробовать еще раз подключиться к агрегату. Надо бороться до конца, в конце концов!