— С ним вес в порядке, Кейт, — закричал Рик.

Детектор дыма выключился, и он расслышал, как Кейт скачет через холл.

Он прищурился, когда она появилась в дверях, охваченная ужасом. Ее ночная рубашка закрутилась вокруг лодыжек.

— Что произошло?

Он не стал смягчать резкость своих, слов:

— Где, черт возьми, ты находилась?

— В ванной. Пыталась помыться, тихо произнесла она. — Что? Почему здесь все в дыму? Джой, с тобой все в порядке?

Малыш смущенно вертелся у него в руках, и Рик опустил его на пол. Мальчик бросился к матери и обвил ручонками ее талию.

— Мамочка, прости. Я не хотел. Честно!

Кейт отпустила правый костыль и крепко обняла сына. Продолжая его держать, она взглянула на Рика.

— Что случилось?

Рик показал на кастрюлю.

— Кажется, Джой готовил тебе еду.

Она в изумлении широко раскрыла глаза.

— Готовил?

— Когда я вошел, полотенце, которое он держал, попало в огонь.

Кейт схватила Джоя за плечи.

— Что ты сделал? Я никогда тебя не учила зажигать плиту.

Глаза Джоя опять наполнились слезами.

— Я знаю, но… но… Мы вместе с мисс Элис готовили много блюд. Она позволяла мне. И я хотел… он всхлипнул. — Я хотел поразить тебя…

— Но у тебя вышло не самым лучшим образом. — Кейт обняла его крепче. И никогда, никогда больше так не делан. Ты меня слышишь? Ты слишком маленький, чтобы готовить.

— Но мисс Элис позволяет мне…

— И поверь мне, я ей скажу, — добавил Рик. — Но, по крайней мере, там ты не один, и если что-нибудь случится… Она никогда не позволила бы тебе самому готовить. Ни здесь, ни у моей матери ты не должен подходить к плите. Ты понимаешь?

Джой поднял обиженные глаза на Кейт, которая рассматривала, нет ли на нем ожогов.

— Мамочка, я просто…

— Неважно, какие у тебя были намерения, Джой.

Рик прав. К плите не подходи! — Ее колотящееся сердце наполнилось жалостью к расстроенному сыну, но ей нужно было держаться. — А сейчас пойди наверх и смени рубашку.

Кент следила, как Джой выходил из кухни: как солдат, потерпевший поражение. Затем подняла брошенный костыль и выпрямилась. Ее паника прошла, и теперь она стала думать, что ее сын чуть не спалил дом Рика.

Она обернулась и увидела, что тот ее рассматривает. У нее громко забилось сердце.

— Мне очень жаль, Рик. Ты, наверно, захочешь, чтобы мы уехали, потому…

— Пожалуйста, прекрати. — Он взял сгоревшее полотенце и выбросил его. Ты понимаешь, что могло произойти? И почему?

— Конечно, понимаю. Мой сын мог сжечь твой дом. Если бы ты не пришел… — Кейт задрожала. — Не могу тебе передать, как мне жаль. Я знаю, это моя ошибка. Мне нужно внимательнее за ним смотреть.

— Ты права, это твоя ошибка. — Рик снял кастрюлю с плиты. — Но не потому, что ты оставила его одного. Ему уже почти пять. Ты можешь оставить его на пятнадцать минут.

Она кивнула.

— Я тут все уберу.

— Какого черта, о чем ты говоришь? — Он понес суп к мусорному баку. — Я сомневаюсь, что ты понимаешь, как велика твоя вина.

— Он — мой сын. Значит, я несу ответственность за его действия.

— Он — твой сын. Ты хорошо его воспитала. Он так же чертовски независим, как и ты. И именно независимость чуть не убила его.

Она отошла на шаг.

— Что?

— Он попробовал готовить самостоятельно. Откуда могла возникнуть такая мысль в голове у ребенка?

Не идет ли это от твоего поведения и твоих слов: «Оставь меня и иди к черту»?

— Я… — Господи, неужели Рик прав? Может, действительно самостоятельность, которой она учит сына, принесла ему больше вреда, чем пользы?

— Твое отношение трудно принимать, когда оно представляет опасность для тебя. Но сейчас ты доказала, что это опасно и для твоего сына. Неужели ты хотела, Кейт, сделать сына таким чертовски независимым, чтобы он сам себя убил?

Кейт с трудом села.

— Я не представляла…

— А теперь представляешь. — Рик открыл посудомоечную машину и швырнул туда кастрюлю.

Кейт показалось, будто он швырнул кастрюлю в нее.

— Если ты вызовешь такси, мы уедем.