Шрифт:
* * *
Пейзаж подмосковный обычен:березы, осины, дубы.И что ты, художник, набычен,неужто страшишься судьбы?От времени сточены зубыи десны — растертые в кровь.А все-таки мы — однолюбы,ты веришь в такую любовь?В любовь к неказистой отчизне,какая с годами сильней,которая больше всей жизни,ведь жизнью обязаны ей.И этот пейзаж подмосковный,такой заурядный пейзаждо слез прошибает невольнои требует взять карандаш.Запомни, запомни, запомни:березы, осины, дубы…Ведь это воистину корнитвоей невеликой судьбы.31 июля ОДА НА СОВЕСТЬ
До чего скрипучие полы, расскрипелись пьяно половицы. Да уж, не продать из-под полы, сбрасывая лихо рукавицы, совесть. Незаметно. Воровски. Упиваясь собственным всезнайством. Чтобы позже, мучась от тоски, распроститься с нажитым хозяйством. С нажитым богатством. Ничего человек не унесет с собою. Одного себя лишь, одного. Почему же все берет он с бою? Почему не думает о том, что он наг приходит, наг уходит, вечно скарбом набивает дом и скорбит при нищенском доходе? Но занозы совести остры, не спасут любые рукавицы. Ни рубанки и ни топоры гладко не затешут половицы. Не утешат, не утишут зуд совести, мук нравственных, коллизий вечных и от судей не спасут ни при соц., ни при капитализме.31 июля ОДА НА НАДЕЖДУ
Мне нравится погода без всяческих невзгод, такое время года, когда душа поет. Ликует неба просинь, бликует солнце в глаз… Малеевская осень сегодня началась. Деревья не понуро повдоль дорог стоят, и мощные фигуры писателей хранят. От дождика и града, и всяческих невзгод. Ведь высшая награда, когда душа поет. Когда такое время, когда такая явь. Ты только ногу в стремя попробуй не поставь. Страна, как конь, несется на западный манер и сесть на иноходца сейчас дурной пример. Ликуйте, инвалиды! Ликуйте, дураки! Стремиться в индивиды сегодня не с руки. Аж в воздухе витает особенный миазм, который вызывает наш кап. энтузиазм. Хотели перемены, шептали как пароль, так жмите в бизнесмены, скорей входите в роль! Друг другу продавайте потертые штаны, ведь вы при этом, знайте, надежда всей страны. А что при этом самом одни штаны на всех — молчать… Не имут сраму взалкавшие успех. А что при этом самом все больше алкашей — молчать… Не имут сраму наследники вождей. И все-таки погода сегодня хороша, и радостно природе ответствует душа. И все-таки надеясь на счастия залог, я этою идеей закончу монолог.1 августа ОДА НА СОСЕДСТВО
Мои соседи — простые люди.Они — не писатели, а читатели.Они любовные романы любят,а стихи посылают к чертовой матери.Они не верят пестрым газетами очень редко — новым вождям.Им бы теплые ватерклозетыи хороший зонтик к осенним дождям.Мои соседи получают зарплату,кстати, очень маленькую, если назвать.Их мучения Понтию Пилатуи не снились, когда приходится покупать.Когда приходится заходить в магазины,на базар или вдруг толкнуться в ларьки,оказывается: деньги не из резины,и огорчения бывают горьки.Мои соседи — не самоубийцы,они успокаивают сами себяи снова, Боже, такие тупицы,тупо кино по TV следят.И никто им никогда не поможет,только проповедник помашет рукой…Года за годами — одно и то же.Я восхищен ими. Я и сам такой.1 августа * * *
Летит со всех московских колоколеннеугомонный звон на сто колен:рожденный пленным выбирать не волен,рожденный вольным не приемлет плен.4 августаДАТЫ
В 15 лет — восторг, с самим собою торг, мечта: скорее стать нобелиатом; вот только — по стихам иль все же — по трудам, в которых расщеплен весь мир, как атом? А в 22 уже женат, хотя в душе по-прежнему свободен, как стихия. И в 27 избит не той судьбой, а быт, какой еще бывает быт в России… А в 30 — суета, компания не та и в голове лишь книги или бабы. Дожить до 40, надеясь, что строка останется в истории хотя бы. И снова в 50 одни долги висят, как впившиеся намертво пиявки. Быть может, в 60 издаст Гослитиздат твои двадцатилетние заявки. И если повезет, то в 70 народ тебя на четверть, может быть, узнает. А в 80 — мрак и снова всех собак повесит на тебя печать родная. И гробовой плитой предстанет шрифт литой, и позабудут разом псевдонимы. Весь твой восторг, наив, даст Бог, сдадут в архив и аспирантки будут бегать мимо. Столетний юбилей вдруг званья "соловей поэзии российской" удостоит и лет через 500 случайно идиот тебя прочтет и матерком покроет. А ты не повернешь, не опровергнешь ложь, хоть истина тебе необходима… Так вот она, судьба, поэзии раба и рифм неповторимых господина. Зачем же вновь и вновь взрывается любовь к созвучиям и мучатся подростки, и снова лавр цветет, и новый идиот блаженно рвет его на перекрестке?5 августа * * *
Одна любовь из чувств священнак Отчизне, главной из свобод.Как капля в море опущенна,я растворен в тебе, народ.Малеевка, 5 августаКТО ВИНОВАТ
Век близится к закату.Чудовищный закат.Кто в этом виноваты?Никто не виноват.Тесно пальто на вате.Рукав коротковат.Портные виноваты?Никто не виноват.Палач хрипит в кровати.Для дела староват.Что, жертвы виноваты?Никто не виноват.Россия, моя мати,спаситель твой распят.Евреи виноваты?Никто не виноват.Лишь я с лицом помятым,с зарубками расплат,почти не виноватый,всех больше виноват.23 августа РУИНЫ
Мы красотой хранимы. Спасет нас красота. Воздушные руины, вы — райские врата. Влекомые надеждой, пусть и в конце пути, эстеты и невежды хотят сюда войти. А если небо плачет, просвета в тучах нет, то это все же значит, что где-то спрятан свет. Он темноту раздвинет, отринет кипень вод, и радуга обнимет собою небосвод. Ведь каждая опора воздушного моста есть продолженье спора: нужна ли красота? Лишь благодать Господня и вечности игра — опора для Сегодня меж Завтра и Вчера. Воздушные руины, вы — райские врата. Мы красотой хранимы, спасет нас красота.23 августа РАНДЕВУ
Вести с West'a. На West'e — весталки. Даже благовест: Благо-West?.. Почему-то мне все-таки жалко отваливших на Запад невест. Почему-то желаю им счастья. Даже если подует норд-ост. Слишком часто, да-да, слишком часто выбивали нас в полный рост. Гунны. Шведы. Татаро-монголы. Немцы-рыцари. Вся пся-крев. Мы спрягали родные глаголы, чтоб потом победить королев. И когда мне твердят, вестимо, мол, инвесторы сделают best, то, поверьте, невыносимо нам от бестий жаждать торжеств. Есть известнейший жест, между прочим, и в известном смысле мужской, всем, до сласти чужой охочим, обещая конец лихой. Завсегда в годину лихую, напрягаясь из всех своих сил, наш народ доверял, рискуя, лишь себе и льгот не просил. Ни гум. помощи. Ни подачки. Ни валюты какой взаймы. И князья не строили дачки и водярой не мыли умы. Ох, и смутное нынче время! Самозванцы в большой чести. Где ты, Муромец?! Ногу — в стремя. И — страну начинай мести. Не из мести. И тоже не спьяну. Поработай, усы закусив. Чтоб потом молодым боянам славу петь тебе на Руси. Чтоб прошло сказанье-известье всю родную страну насквозь. Ну, а гостя и с Ost'a, и с West'a примем ласково, как повелось. Подадим ему меда-пива жбан серебряный, ендову… И на этом весьма красиво кончим славное рандеву.13 сентября