Шрифт:
1997
* * *
Эти вросшие мочки ушей,эти волчьи несытые взгляды…Быстро-быстро крест-накрест зашей,бедной памяти больше не надосохранять дорогие черты,облик той, что глядела по-волчьииз раствора сплошной темноты,из воронки ворованной ночи…14 января* * *
Анне
Архитектура осени проста:оголены распахнутые ветки,и существо пожухлого листалетит на землю, выживая редко.Сырое небо метлами деревметет до новой зелени округа,а мы, на милость поменявши гнев,круглогодично влюблены друг в друга.Когда и нас, отживших, понесет,как листья, ветер страшного прощанья,ты вспомнишь этот високосный годи все его пустые обещанья.1 февраляНАСЛЕДИЕ
Как дьявол ни похохатывал,вращая злокозненный вал,"Записки об Анне Ахматовой"ХХ век прочитал.Здесь честно каждому выданаоценка за каждый час,обетами и обидамиуже не смущая нас.Зачислены в собеседники,раскрутим событий нить…Наследники мы, наследники…Самим бы не наследить!10 мартаЧУЖАЯ ТЕМА
Г. Адамовичу
Там солнца не будет… Конечно, там будет сплошная луна прожектором жутким беспечно светить, как велел сатана. Там будет чужое светило над ртутно-безмолвной водой искать средь прибрежного ила хоть оттиск ступни молодой. Не греет улыбкой обманной чужого огня торжество… Там Вронский не встретится с Анной и Анна простит не его. Я буду качаться распятый, конечно же, вниз головой, но будет ли это расплатой, последней расплатой с судьбой? Как мухи, жужжа, на варенье стремятся, оставишь едва, на мертвое стихотворенье слетятся, воняя, слова. Что ж, каждое слово отдельно, наверное, вправе желать себе подслащенной молельни, а вместе б их век не видать. Всесильной рукой остановлен бессмертной души маховик, и в дыры разрушенной кровли кривится бессмысленный лик. Заслуженный отдых… Конечно, на то и копилась вина, чтоб жутким прожектором вечно светила там злая луна.15 мартаИЗ ДЖОНА КИТСА
Глаз хризопраз, и лес волос, и шеяФарфоровая, и тепло рукиЕдинство их рассудку вопрекиТебя моложе делает, нежнее.О, небеса! Какой здесь вид! Шалею.Нельзя не восхититься, до тоскиНельзя не озвереть — две-три строкиЯ подарить потом тебе сумею.Но как же ненасытен я с тобой:Твоей улыбке не страшна остудаЗнак острого ума, любви святой;Мне не страшны любые пересуды,Мой слух распахнут настежь, Боже мой,Твой голос я ловлю: ах, что за чудо!27 сентября ИЗ ДЖОНА КИТСА
Ближе, ближе, страстьСтисни влажной теньюБлиже, ближе, страсть!Дай мне искупленье!Ближе, ближе, сластьВ луговой постелиБлиже, ближе, сласть!Встретиться успели!Ближе, ближе, блажь,Жги дыханьем жизни,Ближе, ближе, блажьВ сердце солнцем брызни!Что ж, что чувств угарМигом улетает,Наслажденья жарБыстро угасает.Только б не забытьСчастье близко, близко!И нельзя любитьБез шального риска!Ближе, пусть к утруЗадохнусь от страстиЕсли я умру,Я умру от счастья!2 октября ИЗ ДЖОНА КИТСА
Как много бардов зряшно золотитВремен упадок! К вящей из досадТо, что подобной пище был я рад;Уж лучше б я оглох или отитМеня отвлек от песенных харит,Я так устал от чувственных рулад;С бесстыдством дело не пойдет на лад,Как только не отбили аппетит!Прислушайся, что только ни принесНам вечер: листьев шепот, пенье птиц,Журчанье вод и шелесты страниц,Звон колокола и обрывки фраз;И как бы время ни валило ниц,Все-все гармонию рождает в нас.7 октября ИЗ ДЖОНА КИТСА
Вращая томно глазками, сидят,Грызут печенье, устремивши взглядВ пространство, подавляют вздох с трудом,Забыв про чай, про аппетит, про дом;Скрестивши руки, сдерживая крикОгонь погас, нет угля, случай дик;Нет, чтоб позвать служанку, позвонив.Поодаль муха тонет в молоке,А где гуманность, тоже вдалеке?Нет-нет, вот Вертер ложечку возьметИ вовремя от гибели спасет;Чуток хлопот, и вот уже в полетСтремится муха, прочь от страшных вод.Ромео! Встань, нагар со свеч сними,Цветной капустой расползлись они.О, свечный саван! — То намек, что мнеПора в дом 7, на южной стороне."Увы мне, друг, какой у вас сюртук!Что за портной?" — "Простите, недосугОтветить. Я не знаю, что сказать.Где б мог он жить? Могу лишь повторять,Что я не знаю. Он, к моей беде,Жил в Вэппинге, а может жить везде".8 октября ТРИ СОНЕТА, НАПИСАННЫЕ В ПАНДАН КИТСУ
1Вновь бабье лето, и закатный лучзазывно золотит дерев верхушки,и я чешу проплешины макушкии думаю, что я еще могуч,поскольку навестил Кастальский ключ,читал, переводил стишок о мушке,попавшей в чай, но спасшейся из кружки…А, впрочем, я, мой друг, не так везуч.Не платят денег мне который год,я позабыл и думать о зарплате,в стране — то гололед, то недород,а то — переворот; какой палатени заседать — все окромя острот,не услыхать о суке-демократе.2Еще вчера я говорил с тобойо Блоке, о Горации, о Боге;так были мысли плоски и убогии перла серость, точно на убой.Наверно, так назначено судьбой:и наши встречи на ночной дороге,и темы разговоров, чтоб в итогенас после смерти осуждал любой.Мол, недотепы, что с убогих взять,толкуют то, чего не понимают.Другое дело — подлинная знать,элита (как сегодня называют).Браток, ты понапрасну сил не трать.Ты прав, хотя за это убивают.3Ночная лампа далеко видна,и на нее летит любая нечисть,а если из итога пламя вычесть,то ни покрышки не сыскать, ни дна.Тут логика простая не годна,за что светильнику такая почесть?Что ж, и уроду достается певчесть,а мне — моя великая страна.Вот и сижу за письменным столом,забывшись в стихотворческом азарте,мой кабинет, странноприимный дом,шатается, словно бегун на старте,и вы его отыщете с трудом,но дайте время — нанесут на карте.8 октября