Возьму и скульптора найму,

И срочный дам заказ ему:

Хочу, чтоб радовались взоры,

Ваш бюст поставить средь конторы!

Негодование Зои имело две причины. Во-первых, упоминание о конторе исключало авторство геолога Алмазова. Во-вторых, слово "бюст" Зоя уразумела только в портняжно-анатомическом его значении и очень обиделась.

– Дурак и нахал!
– решила Зоя.
– Уж и разделаю я этого мерзавца!

Разрешилась вся эта история неожиданно и, благодаря Зоиному характеру, весьма бурно.

В один прекрасный вечер Бокс, ведя за собой на сворке хозяина, появился перед Зоей с букетом цветов в зубах. Он так приветливо размахивал хвостом, что отказаться от подарка было немыслимо. Но достаточно было Зое принять подношение, как из него вывалилось письмо. Разорвав конверт, Зоя увидела надоевший ей почерк и поняла, в чем дело: если у Бокса хватило разума принести букет, то сочинять стихи мог только его хозяин.

На этот раз письмо наполовину состояло из прозы. Оно гласило:

"Прельщенный Вашей красотой и молодостью, а также взвесив все обстоятельства, имею намерение сделать Вам предложение стать вечной спутницей моей жизни. Будучи обладателем собственного дома о двух комнатах с кухней, электричеством и радио, могу обеспечить счастливый семейный быт полным ассортиментом удобств.

Находясь в надлежащем возрасте, т. е. не будучи стариком и в то же время выйдя из поры легкомысленной молодости, гарантирую Вам правильный образ жизни и личное свое долголетие, так как не пью, не курю и придерживаюсь диеты, предотвращающей преждевременное увядание.

Говоря языком поэзии:

Позвольте Вас своей супругой

С сегодняшнего дня считать

И стан Ваш стройный и упругий

Неоднократно обнимать.

Я буду Вам примерным мужем,

Каких еще на свете нет.

На наш запрос нам срочно нужен

Ваш положительный ответ.

Дополнение: К дому предполагаю в этом сезоне сделать пристройку веранды, остекленной бемским стеклом и крытой высокосортным листовым железом марки РПЗ, каковые материалы имеются в избыточном количестве.

До гроба любящий Вас Арсений Дыходымов".

При чтении письма Зою охватил несказанный гнев. Поезда на станции, правда, не было, но погода стояла хорошая, и на платформе было довольно много народа. Дыходымов прогуливался с Боксом неподалеку от киоска. Зоя высунулась из окошка и громко окликнула его:

– Гражданин Дыходымов, вам очень срочно нужен ответ?

Странно, но факт: Бокс почувствовал что-то неладное и сделал попытку оттянуть хозяина подальше от опасного места. Когда это не удалось, он спрятался за его спину.

– Буду глубоко признателен!
– грациозно снимая с головы велюровую шляпу и приближаясь к киоску, проговорил Дыходымов.

– Вот вам ответ!

Высунув из окна руку, Зоя показала кукиш и во всеуслышанное сказала:

– Я тебе покажу, толстопузый старикашка, как бюсты в конторе показывать!

Поэты бывают весьма чувствительны к оскорблениям. Лицо Дыходымова густо побагровело, он тяжело задышал, но чувства собственного достоинства не потерял. Он величественно удалился, гордо подняв голову. Бокс плелся за ним удрученный и понурый. Он стыдился идти рядом с хозяином.

Зоя успела остыть, когда прибежавшая из ресторана официантка позвала ее в контору.

– Иди скорее, там на тебя в жалобную книгу невесть что написали.

Директор Николай Иванович сидел над опозоренной книгой очень сердитый. Казус был беспрецедентен.

– Как было дело?
– спросил он входившую Зою.

– Очень просто как, - ответила она, на всякий случай всхлипывая.
– Он мой бюст в конторе поставить хотел и всякие удобства предлагал, ну я и не вытерпела...

– Какой бюст, какие удобства?

– Почем я знаю? Об этом и говорить стыдно... Если хотите - прочитайте сами.

Она бросила скомканную бумажку,

Сама Зоя, торопясь дать ответ Дыходымову, не дочитала письма до конца, но директор Прочитал его внимательно и задумался.

– Не приложу ума, что с тобой делать!.. Как базарная торговка поступила... Взяла бы хоть конца работы дождалась, а то при публике, на рабочем месте... В Завирухе узнают, черт-те что наплетут!..

Зоя поняла, что гроза проходила мимо, стерла пущенную в ход слезинку и сказала:

– Я, Николай Иванович, торгую честно. Сколько раз меня санитарная комиссия обследовала, никогда никаких замечаний не было и, если меня не задевают, я никого не обижаю.

– Однако о вежливости всегда помнить надо.
– А если у меня характер такой, что я сдержаться не могу?