Шрифт:
Все-таки удивительно, что при таких элементарных способах нахождения курса, когда рассвело, мы увидели как раз в нашем направлении дымки.
Мы знали, что там должна быть где-то около Тендры наша эскадра. Эти дымки не могли быть не чем иным.
Кроме того, что это такое?
Что-то торчащее на горизонте, в виде какой-то палки. Должно быть, от движения зыби казалось, что этот шест куда-то стремится с большой быстротой..
Мы решили, что, должно быть, это "мачта бешено несущегося за горизонтом контр-миноносца".
Но через некоторое время оказалось с несомненностью, что это быстро несущаяся мачта был - маяк, неподвижный, как все маяки.
Итак, мы подходим в заветному острову Тендра...
Маяк
...Он приближался медленно, этот маяк. Мы гребли сутки и выбились из сил.
Но все же он приближался, рос в небе, становясь из "мачты бешено несущегося за горизонтом миноносца" - высоким столбом, на котором появилось два черных кольца.
Он вырастал над низкой, низкой песчаной косой, за которой опять виднелось море. Под ним - какие-то домики, два дерева, - больше ничего. Koca бело-желтая тянется сколько глаз хватит. Еще бы. Ведь это коса - знаменитый остров Тендра "чуть заметны". Он имеет семьдесят верст длиной при ширине от полутора до двух. Говорят, что, когда господь создал Крым, то черт этому позавидовал. Ночью подкрался и ухватился тащить Крым в преисподнюю. Ангел господень отбил не дал. Но черт успел, выдирая Крым из рук ангела, вытянуть из полуострова эти две стрелки: Тендру и Арбатскую.
Неужели "то правда, что это Тендра? Не верилось ... И потом... в конце концов, кто его еще знает...
Там, на этом низком берегу, виднелись две группы живых существ.
Одна левее, - нарядная, ослепительно сверкающая белым, - это мартыны, большие морские чайки ... Они красиво неподвижны.
Другая правее, ближе к маяку - грязно-коричневая. Это люди. Они загадочно копошатся.
Чего нужно ждать от этого копошения? Правда, рыбаки говорили нам, что Тендра у добровольцев, но кто ж его знает... Сегодня у нас, а завтра у "них".
Но нет, не может быть. Ведь вон там за этим диковинно узким островом опять море. Это, должно быть, Ягорлыцкий залив. И там явственно видны суда - морские суда. Откуда у большевиков может быть флот? Это наши!
Во всяком случае, отступать некуда. Наши или нет, все равно, если мы повернем обратно, в море, эта копошащаяся коричневая кучка откроет по нас пальбу ...
Мы выбросились на песок с одним из валов прибоя. За минуту перед этим я понял, почему кучка людей была коричневая: они был" полуголые, в одних штанах и загорелые, как полинезийцы.
Но в ту минуту, когда, я, "изящно перебежав" с кормы на нос по банкам "Speranz'ы", прыгнул на песок, от полинезийской группы отделился человек во "френче".
Ура, - на нем были погоны!
Произошла, сцена из "Жюль-Верна".
– Я комендант острова Тендра. Кто вы и откуда? Я ответил в том же стиле:
– Шульгин ... из Одессы ...
– У вас есть документы?..
– Исключительно фальшивые...
– Пожалуйте...
Он пригласил нас следовать за ним.
Мы пошли, увязая в песке. Коричневая кучка, любопытных надвинулась на нас с расспросами, но ее отодвинули.
Я успел, однако, рассмотреть, что все это была молодежь. По-видимому, интеллигентная или полуинтеллигентная, но страшно загорелая, поздоровевшая, бронзово-неузнаваемая...
Но отчего они все так одеты, то есть, неодеты? Что это - форма?
Итак, мы пошли за комендантом.
Маяк смотрел на всю эту сцену, - я "пусть меня повесят", как говорят герои Жюль-Верна, если у него, этого маяка, при этом не было какое-то странное выражение.
Он смотрел на нас с сочувствием, даже ласково, но какая-то складка печальной иронии угадывалась в этих двух черных кольцах...
Я не понял тогда, к чему она относилась ...
Мы были, как пьяные. Нас качало во все стороны после шлюпки, а, кроме того, все смеялось кругом ... Небо, море, песок и даже эта палящая жара, от которой единственное спасение в пене прибоя...
Но люди...
Люди были коричневатые.
Они не смеялись.
Они посмеивались...