— Энергобластеры? Но вы говорили…

— Приказ лорда Престимиона. Мы должны вести себя как спортсмены, это правда, но от меня также ожидается, что я привезу тебя назад живым. Основное оружие — кинжал, а если возникнут трудности, применяй мачете, но, если окажешься в действительно сложном положении, стреляй в этого проклятого зверя из энергобластера. Способ неэлегантный, но разумный в качестве последнего средства. Разъяренный ститмой может выпустить человеку кишки тремя ударами когтей.

Чувствуя скорее стыд, чем облегчение, Деккерет сунул энергобластер в одну из петель у пояса, жалея, что нельзя убрать его подальше, чтобы местные охотники его не заметили. Они уже и так ясно дали понять, что считают Деккерета и Акбалика парой пустых самовлюбленных хлыщей, которые не могут найти себе лучшего занятия, чем отправиться в северные леса охотиться на опасных животных всего лишь ради развлечения. Едва ли они могут еще ниже пасть в глазах обитателей Граничья, если один из них вдруг вытащит энергобластер и сожжет непокорного ститмоя. Все равно Деккерет поклялся себе, что не прибегнет к этому оружию даже в качестве последнего средства. Кинжала и, при необходимости, мачете, должно хватить.

Ночью выпал снег. Хотя температура была немного выше нуля, земля побелела. Редкие, отдельные хлопья снега падали с неба. Одна снежинка упала на щеку Деккерета, вызвав легкое жжение. Это было странное ощущение. Сам снег был для него новым и очень странным явлением.

У деревьев на поляне стволы были желтые, как у тех, что встречались южнее, но их покрывали густые черно-коричневые листья, напоминающие иглы, и ветки не были голыми. Стволы и ветви этих деревьев не изгибались под странными углами, а стояли высокие и прямые, и их густые кроны сплетались далеко вверху. Внизу царил густой сумрак. С одной стороны текла речка, усеянная крупными валунами, а с другой, ближе к горе, местность резко обрывалась в глубокую долину.

Пятеро наемных охотников шли впереди, а Деккерет с Акбаликом шагали за ними по следам, оставленным на снегу. Они двигались все быстрее и уже трусцой, а потом легкими прыжками бежали по лесу вдоль берега реки. Охотники почти не оглядывались. Когда один из них все же оглянулся — это была одна из женщин, с плоским лицом, большим ртом и широкими промежутками между зубами, — то лишь для того, чтобы насмешливо улыбнуться Деккерету, словно говоря:

«Через пять минут ты так испугаешься, что лишишься остатков разума». Возможно, это ему только показалось. Может быть, она просто хотела его подбодрить.

Но ее улыбку нельзя было назвать приятной.

— Ститмой, — внезапно произнес Акбалик. — Три, по-моему — Он махнул рукой влево, в сторону темной рощи, где деревья с желтыми стволами стояли особенно тесно, а снег покрывал землю толстым слоем. Сначала Деккерет не заметил ничего необычного. Затем увидел белый участок, белизна которого отличалась от снега: она была нежнее, ярче, словно сияла, а не блестела. Там двигались большие мохнатые белые животные. Ветер донес их низкое, негромкое рычание.

Охотники остановились у опушки рощи. Они тихо обменялись несколькими непонятными словами, а затем двинулись к деревьям, рассредоточившись в широкую дугу.

Деккерет быстро сообразил, что происходит. Ститмои — да, их было трое — почуяли запах. Они медленно двигались среди деревьев, словно вырабатывали свою стратегию. Теперь Деккерет их ясно различал: массивные звери с короткими лапами, длинными, выступающими черными рылами и плоскими треугольными головами, с которых пристально смотрели золотистые глаза, обведенные красными кругами. Они были размером с очень крупных собак, но тяжелее и массивнее. Они казались неизящными, но могучими: массивные бедра и лапы с длинными изогнутыми когтями, черными и блестящими, явно таили огромную силу. Деккерету не верилось, что ему полагается убить одно из этих созданий обычным кинжалом. Но именно так это и делалось, хотя и казалось невозможным.

Он не забыл слов Септаха Мелайна. «Насколько я знаю, этот ститмой самый опасный дикий зверь на планете.

Красивая тварь: густой мех, горящие глаза…»

Женщина с редкими зубами делала им какие-то знаки.

— Первый — твой, — сказал Акбалик.

— Что?

Деккерет ожидал, что первым будет более старший и опытный Акбалик. Но смысл жестов женщины был совершенно ясен: она звала его к себе.

— Они так решили, — сказал Акбалик. — Обычно они определяют наилучшее соответствие охотника и добычи. Тебе лучше поспешить Я пойду сразу же за тобой.

Деккерет кивнул. Он вышел вперед, все еще неуверенно и смущенно. Но едва он сделал первый шаг по направлению к темной поляне, произошла поразительная вещь. Всякая неуверенность исчезла. Странное холодное спокойствие овладело им. Страх и сомнения полностью улетучились. Он почувствовал себя совершенно готовым, созревшим для убийства, полностью сосредоточенным на своей цели.

И мгновение спустя охота началась.

Теперь кинторские охотники расположились широкой дугой, охватывающей то место, по которому двигались ститмой, и концы этой дуги далеко выходили за его пределы с обеих сторон. Женщина, которая, по-видимому, считалась проводником Деккерета, стояла в конце этой линии. Она пошла вперед, а Деккерет следовал за ней по пятам. Двое охотников на правом и левом флангах двигались внутрь под острыми углами, приближаясь к животным. Теперь они начали производить ужасный шум, дуя в медные рога, которые достали из своих мешков, а два других охотника хлопали в ладоши и кричали.

Их замысел, как понял Деккерет, состоял в том, чтобы разделить животных, двоих отогнать в сторону и открыть свободный проход к третьему. И шум возымел желаемое действие. Ститмой, озадаченные и встревоженные резкими трубными звуками, поднялись на задние лапы и царапали когтями кору деревьев, чем, по-видимому, выражали свое раздражение, а их рычание уже не было тихим, рокочущим звуком, а превратилось в раскатистые злобные вопли.

Охотники продолжали смыкать круг. Ститмой не выказывали явного страха — только раздражение и недовольство тем, что их тревожат в собственных владениях. Они медленно повернулись и начали удаляться в разные стороны, возможно, каждый направлялся к своему логову Пятеро охотников не обращали внимания на двух самых крупных зверей, позволяя им беспрепятственно ускользнуть в гущу леса. Они переключили все внимание на оставшегося ститмоя, самку, менее крупную, чем другие, но все равно опасную. Они надвигались на нее, высоко поднимая ноги, словно маршировали на параде, и изо всех сил шумели.