Вдобавок и сам человек был иного типа. Очевидно, кто-то из главарей. Служащие отеля не впустили бы к нему в комнату неизвестного субъекта. А тот не только сидел в его номере, но позвонил, вызвал официанта и заказал содовую воду и лед. Что касается виски, то незнакомец воспользовался плоской фляжкой, которая стояла теперь на ночном столике рядом со стаканом.

— Take it easy, son! — сказал он, не выпуская изо рта толстой сигары, запах которой успел наполнить комнату.

В переводе это означало: «Не волнуйся, сынок!»

Ему было за шестьдесят, возможно, без малого семьдесят. Он много повидал на своем веку, хорошо разбирался в людях и обстановке.

— Call me Mike!

«Зови меня Майк!» Не следовало заблуждаться, это не было разрешением держать себя запросто. Речь шла о той почтительной непринужденности, с которой в определенных кругах принято обращаться к влиятельному лицу.

Старик напоминал своим видом профессионального политика, сенатора штата, мэра, а еще более — одного из тех, кто управлял избирательной машиной и назначал судей и шерифов. Майк сумел бы сыграть любую из таких ролей в кино, особенно в ковбойских фильмах. Он это знал, и можно было догадаться, что сходство ему льстит и он всячески старается его усилить.

— Стаканчик виски с содовой! — предложил он, указывая на фляжку.

Взгляд Майка скользнул по винному пятну на пиджаке Эдди. Он не соблаговолил улыбнуться или пошутить.

Лишь скользнул взглядом:

— Садись!

Костюм на нем был не из белого полотна, а из тонкой чесучи, а галстук, расписанный вручную, стоил, должно быть, тридцать или сорок долларов. Он не снял с головы шляпу с широкими, загнутыми кверху полями, светло-серого, почти белого цвета, без единого пятнышка или пылинки. Кресло, на которое он предложил Эдди сесть, находилось возле телефона. Ленивым жестом Майк указал на аппарат.

— Тебе нужно позвонить Филу.

Эдди не спорил. Снял трубку, заказал номер в Майами. И пока он ждал, не отнимая трубки от уха, Майк курил сигару, равнодушно поглядывая на него.

— Алло! Фил!

— Кто говорит?

— Эдди.

— Слушаю.

— Я… Мне сказали…

— Минуту, я прикрою дверь.

Это была ложь: Фил слишком долго молчал. Либо он с кем-нибудь советовался, либо делал это нарочно, чтобы вывести Эдди из равновесия.

— Алло! Алло!

— Все в порядке. Я слушаю.

Снова пауза. Эдди не хотел говорить первым.

— Майк там?

— Да, в комнате.

— Хорошо.

Снова пауза. Эдди поклялся бы, что слышит шум моря, но это едва ли было возможно.

— Ты видел Джино?

Эдди подумал, правильно ли он расслышал имя и не спутал ли Фил братьев. Он не ожидал, что с ним заговорят о Джино. Времени на размышления у него не было, поэтому он солгал, не думая о последствиях.

— Нет. А что?

— А то, что он не приехал в Сан-Диего.

— А-а!

— Джино должен был быть там еще вчера.

Эдди знал, что Майк все время наблюдает за ним, и это вынуждало его следить за выражением своего лица.

Он напряженно обдумывал слова Фила, перед глазами снова замелькали образы и картины, которые возникли в его мозгу чуть раньше, когда он представил себе «прогулку» в автомобиле. В общих чертах это была та же ситуация, только с другими действующими лицами. Если бы с ним говорил, к примеру, Сид Кубик, он мог бы думать иначе, но с ним говорил Фил.

Фил был коварен. Эдди всегда знал, что Фил его не любит, как не любил он всех братьев Рико.

Почему он звонил в Сан-Диего, когда вопрос касался Тони?

Джино был убийца. Сан-Диего находился недалеко от Эль-Сентро: два часа езды на машине и менее часа самолетом.

Филу уже удалось свести двух братьев.

— Алло! — повторил Эдди в трубку.

— Мне пришло в голову, не заезжал ли Джино к тебе в Санта-Клару.

Теперь уже Эдди поневоле пришлось лгать:

— Нет.

Ложь могла привести к серьезным последствиям. Эдди никогда так не поступал. Это шло вразрез с его принципами. Если бы они узнали, что он лжет, они имели бы право впредь не доверять ему.

— Джино видели в Новом Орлеане.

— Да?

— Он выходил из машины.

Почему с ним продолжали разговор о Джино, а не о Тони? На это была какая-то причина. Фил ничего не делал зря. Эдди крайне важно было догадаться, что у Фила на уме.

— Его будто бы также видели на борту парохода, отплывающего в Южную Америку.

Эдди чувствовал, что это правда.

— Зачем бы это ему? — тем не менее возразил он.

— Не знаю. Ты член семьи. Ты знаешь его лучше, чем я.

— Я не в курсе дела. Он мне ничего не говорил.