Отлетев к потолку, див скинул с себя маску, открыв то, что никак нельзя было назвать лицом. Некое оплывшее белесое образование, на котором лишь угадывались глазные отверстия. Нос, рот, подбородок сливалось в нечто свисающее и безобразное.

В это время подоспела помощь, вернулся основной отряд, оставивший Яну в глубоком тылу, и Росомаха с ходу выстрелил из РПГ. Заряд угодил диву в тулово, вдобавок он схватил его руками, демонстрируя фантастическую реакцию. Взрыв откинул его дальше по коридору, но почти сразу он вернулся. Дымящийся, мерзкий.

— Бей в крыло! — крикнул майор.

Теперь мог стрелять Плющ, и промаха он не дал. На этот раз эффект все же последовал. Хитиновое крыло оторвалось, и див кособоко спикировал на пол. Хромая, он устремился на врагов, на этот раз не так быстро, чем они воспользовались.

Пока остальные сдерживали натиск, откидывая дива очередями в упор и не давая приблизиться, Глаз дал залп из огнемета. Див загорелся и свалился на пол. Когда он орал, к нему приблизился майор и, обжигая руки, сунул гранату в разверзшийся рот.

Взрыв разнес чудовище, вывернув его наизнанку, словно тушу рыбы, приготовленной для копчения. Спецназовцы ждали новой атаки, когда на них кинется тварь уже в новом образе, но див был мертв.

Они осторожно достали Годзинского. Тот не подавал признаков жизни.

— Дело плохо! Похоже, шея сломана, — доложил Палыч, обследовав раненного насколько возможно.

Годзинскому наложили шину и переложили на носилки. Уже уходя и замыкая укоротившуюся колонну, майор оглядел поле боя, буквально заваленное гильзами.

Еще пара таких боев и боеприпасов не останется.

Флоров с космонавтами вернулись на площадку, но радость от достигнутого сгинула без следа, когда Алик заметил, что машина стоит не там, где они ее оставили.

— Стойте, ребята, — настороженно произнес он. — Что-то здесь не так.

В следующую секунду из-за броневика с треском вынеслось два мотоцикла. На одном сидели Могул и Черным, на другом восседал Сураев.

— Назад! — крикнул Алик. — Все назад!

Так получилось, что в этот момент судьба разлучила их, некоторых навсегда.

Алик шел последним, так что он без труда выполнил свою же команду, космонавтам же бандиты отрезали пути отхода. Ехавшая первой «Ямаха» с двумя бандитами с ходу врезалась в них, после чего все оказались на полу.

С ходу завязалась потасовка, заворочался на тесном пятачке матерящийся быстро кровенеющий живой ком. Черный напал на Хенсона, американец сразу понял, кто настоящий противник, да Черный разбирался в борьбе не на жизнь, а на смерть, без подсказок, но между ними горой встрял Муса и взял смертельного соперника на себя.

Хенсон только скрипнул зубами, он не был уверен в умении напарника вести смертельный поединок, что касается Черного, то ему приходилось видеть таких жилистых чурбанов со смертью во взгляде, он и сам не был уверен, справиться ли он с ним, но времени на раскрутку не было, и американец занялся Могулом.

Алик в панике устремился по тоннелю, но Сураев на мотоцикле без усилий и даже издевательски нагнал его. Неизвестно, почему он сразу не убил его, наверное, хотел продлить удовольствие. Он едва не наехал на Алика, когда тот в ужасе отпихнулся.

Коротко рыкнув, мотоцикл упал на бок, замолотив воздух сверкающими спицами вздернутых кверху колес. В этот момент, наверное, упустил свой шанс Алик. Но он не был героем, обыкновенный программист, трус без меры, рядовой обыватель, оказавшийся волею судеб вторым Российским космонавтом на луне. Посему он только обежал упавшего противника по кругу и припустил дальше, в спасительную темноту.

Сураев выбрался из-под железного коня и выпустил несколько пуль наугад. Было темно, и он стрелял на шум. Впрочем, Алик поняв это, затаился.

Удовольствие продлевалось, и ощущение бывшему оперативнику понравилось. Он пошел по тоннелю, изредка стреляя на любой звук. Алик крался впереди него шагов на двадцать, пули с визгом рикошетили от стен. Алик был так напуган, что у него даже не было мысли поднять автомат, болтающийся у него за спиной.

Игра в «выбивалы» с уворачиванием от пуль приближались к своему логическому завершению.

У напарников дела тоже шли к концу. С самого начала драки стало ясно, что Муса выбрал себе противника не по силам. Если в прелюдии ему еще казалось, что он дерется на равных, и идет обмен ударами, то в дальнейшем самообман разоблачился сам собой.