— Больше так не делай, — с чувством предупредил Алик. — А то высажу.

Вскоре они уперлись в развилку. Другой тоннель тянулся перпендикулярно. В пол вмурована прозрачная труба с шумно перекачиваемой жидкостью.

— Похоже на канализацию, — заметил Хенсон, и, сняв перчатку и потрогав, добавил. — Теплая на ощупь.

Флоров позволил себе не согласиться с американцем. Сквозь стенки трубы просматривалось содержимое ярко-алого цвета, в общей массе временами мелькали лохмотья более густой субстанции. Все это больше напоминало пропущенный через мясорубку фарш.

Открывшийся ход имел наклон, после недолгого совещания решили ехать вниз. Алик осторожно переехал через трубу, она выдержала, и дальше двигался, пустив ее между колес. В свете фар содержимое трубы еще более взбаламутилось, словно чуя непрошенных гостей. Или оно хотело вырваться наружу и попробовать их более в тесном контакте? Алик поежился.

Вскоре они достигли следующей станции, совсем крохотной, где на полу в гордом одиночестве, словно мухомор притаился знакомый красный люк.

— Останови! Теперь мне ничто не помешает посмотреть, что же там, — не терпящим возражений тоном произнес Хенсон.

— Ехать надо! — возразил Алик, но был вынужден подчиниться, потому что Хенсон открыл дверцу и, пользуясь небольшой скоростью, вышел на ходу.

— Чтобы куда-то ехать, надо знать куда ехать, — возразил Хенсон. — А как ты едешь?

Ты едешь наугад! Приборов никаких, даже компаса! — и беря в союзники сохранявшего всю дорогу молчание Муслимова, сказал. — У него даже компаса нет!

— Предлагаю прекратить спор, — примиряющее сказал Алик, однако быстро его Хенсон раскусил, не прост парень, ой, не прост, и глаза на 100 процентов состоят из подозрений. — Давайте оставим этот люк в покое и поедем дальше. Я не понимаю, зачем его трогать: лежит себе и лежит.

— Но как ты с достоверностью можешь утверждать, что этот твой отряд не спустился вниз? — Хенсон подчеркнул интонацией слово ТВОЙ, и Алик понял, что американец не верит ни одному его слову, вернее, перестал верить, и для этого ему понадобилось меньше километра. Это что же получается? Бунт на корабле?

Дать газ и уехать, вон он следующий тоннель маячит, торопливо неслись мысли. Нет, толстый не даст. Сидит как Будда. Молчит. Он у них главный, точно! Все это космонавты вместе придумали! Сговорились!

Он попытался побороть охватившую его беспричинную вроде панику. Ведь чуял, одним своим чрезвычайно чувствительным органом чуял, что не надо трогать люк. Не зря он ярко- красного цвета!

— Джим, пожалуйста, оставь эту чертову штуку.

Едва он помянул проклятого, как люк скакнул в своем гнезде.

— Смотри, там кто-то есть! — в ужасе захлебнулся он. — Уйдем отсюда скорее!

Хенсон бы послушался, если бы не получил неожиданную поддержку от Муслимова.

— Мужчины в том и отличаются от слабых женщин, что не позволяют страху взять над собою верх! — заявил он, уж лучше бы и дальше молчал, ей Богу, подумал Алик.

— Действительно, что это с нами? Мы же вооружены до зубов! А если внизу наше спасение? — спросил Хенсон, которого неожиданный удар заставил отшатнуться.

Он опять склонился к люку, взялся за ручку и уперся покрепче ногами.

— Кажется, я уже проделывал нечто подобное, парни! — воскликнул он. — Ну-ка, помогите-ка мне!

И они бросились помогать. Сработал рефлекс, раз кому-то тяжело, надо помогать.

Хенсону удалось оторвать люк от пола, Алик взялся с одного края, просунув пальцы в щель, Муслимов-с другого.

Люк оказался тяжел как танк и поддавался медленно, по сантиметру. Они были так заняты процессом, что не обратили внимания на холод пробирающий пальцы даже сквозь перчатки. Более дело пошло на лад, и поднимаемый ими люк вдруг очень легко поддался, откидываясь почти вертикально.

Следом ворвался оглушительный вой, такой плотный и вязкий, практически материальный, он существовал сам по себе, отдельно от исторгнувших его глоток.

Столпившихся у люка людей раскидало точно взрывом.

Флоров покатился прочь, тщетно сжимая разрезаемые болью уши. Чуть в стороне корчился, трясясь полным телом, Муслимов. Лишь американец сбился в комок, словно стараясь пролезть сквозь стену, и не шевелился.

От продолжения мучений их спасло то, что неподдерживаемый более люк упал обратно, припечатав выход и разом отсекая все звуки.

Сделалось так тихо, что Алик подумал, а не оглох ли он. Помассировав уши, он выбил из них возникшие пробки. Теперь он мог слышать шумное дыхание застигнутых врасплох людей.

— Все в порядке? — спросил он.

Едва он коснулся Хенсона, как тот отпрянул к стене и сел, быстро втянув под себя ноги. Это живо напомнила Флорову борцовскую стойку, правда, он так и не вспомнил из какого вида. Америкашка держался молодцом.