Она рассеяно оглядела комнату, будто что-то вспоминая, потом остановилась у окна.

— Знаешь, а я вчера твою комнату во сне видела, — сказала она приятным грудным голосом.

— Это не моя комната была, — с ходу ушел в отрицалово Алик. — Тут все комнаты одинаковые.

— Но я и тебя видела.

— Меня? — враз севшим голосом спросил он. — И что я?

Если она его помнит, то это должно быть не самое приятное воспоминание в ее жизни. Ну и видок у него был: в одних носках и весь синий как куренок.

Она посмотрела на него с хитрым прищуром и пропела:

— Ничего. Просто я спросонья повторила твое имя, и Борька сбесился. Он терпеть не может других мужиков около меня, хотя своих баб меняет как перчатки.

"С чего это она разоткровенничалась?" — подумал Алик и с подозрением оглядел Келло, но тот был темен как негр в безлунную ночь.

— Сигаретки не найдется? — спросила она, а когда он ответил отрицательно, все равно не отстала:- Но кофейком хоть угостишь?

Пока он трясущимися руками наливал воду и включал чайник, она продолжала задумчиво изучать окно, а потом сказала:

— А вот отсюда во сне я чуть не выпала.

— Ага, только со стула, — поддержал Алик разговор и был готов убить себе за эти слова, но надо было исправляться, ибо Азерникова подняла на него свои изумленные глаза, и он уточнил:- Просто так отсюда не выпадешь, стул, говорю, надо.

Подоконник высокий. На всем этаже, понимаешь, низкий, а у меня все не как у людей, здесь трубы какие-то проходят, вот и нарастили.

Потом они пили нескафе, причем, Азерникова, садясь, так высоко поддернула юбку, что Алик напрочь перестал ощущать вкус любимого напитка.

— Ты не знаешь, почему мужчины так быстро охладевают к сексу? — спросила она, и так как он представления не имел о предмете обсуждения, то продолжила. — Почему им никогда ничего не нужно, только бы их не трогали? Муж вечно спешит, вечерами он в гараже, ремонтом занимается, приходит всегда пьяный. Ему не понять, что моя молодость проходит, и скоро я буду никому не нужна. Не осталось настоящих мужиков! — и в полной неожиданности для Алика она коротко ругнулась. — Ну, спасибо за кофе, если ты не можешь предложить ничего другого.

Когда она ушла, он спросил у Келло:

— Что она имела в виду под словами "ничего другого"?

— ЧТО-ТО СВЯЗАННОЕ С ФИЗИОЛОГИЕЙ. НО ДОСТУПА К ЭТОЙ ТЕМЕ У МЕНЯ НЕТ.

— Похоже, не только у тебя, — уныло подтвердил Алик.

Однако пора было начинать серьезные исследования.

Сразу же выяснилась интересная деталь: Келло не знал о Сашкиной гибели! Вернее, у него было странное представление о смерти вообще.

— Я ЗНАЮ, ЧТО ТОТ, КОТОРЫЙ БЫЛ ДО ТЕБЯ, УМЕР. ОБ ЭТОМ ГОВОРИЛИ ТЕ ДВОЕ. НО Я

ХОТЕЛ БЫ ЗНАТЬ, КОГДА ОН ВЕРНЕТСЯ.

— Как это ни печально — никогда.

— ПОЧЕМУ?

— Потому что, брат Келло, оттуда еще никто не вернулся.

— ЭТО КАК ДИСК С МЕХАНИЧЕСКИ ПОВРЕЖДЕННЫМ НУЛЕВЫМ СЛОЕМ?

— Это даже хуже. По твоему будет, это как напрочь стертый файл.

— ЗНАЧИТ, ВАНДЕРХУЗЕ СТЕРЛИ?

— Выходит, так.

— А КТО СТЕР?

— Если б я знал. А Сашка про тебя был в курсе?

— ОН МЕНЯ ОТКРЫЛ. ОН ХОТЕЛ ЗАМЕНИТЬ СИСТЕМУ, А Я В НЕЙ ЖИЛ. ТОГДА ОН РЕШИЛ

ПУСТИТЬ ПО МОЕМУ СЛЕДУ ДОКТОРА СМЕРТЬ.

— Доктор Вебер — антивирусная программа, — уточнил Алик.

— Я УГОВОРИЛ ЕГО НЕ ДЕЛАТЬ ЭТОГО. Я СКАЗАЛ, ЧТО МОГУ БЫТЬ ПОЛЕЗЕН. МЫ ЗАКЛЮЧИЛИ СДЕЛКУ. Я ДАЛ ЕМУ ДЕНЕГ И ЖЕНЩИН. ОН ОБЕЩАЛ НЕ МЕНЯТЬ СИСТЕМУ.

"Кинул он тебя, брат Келло, работа по обновлению системы шла полным ходом", — подумал Алик. — "Хоть о покойниках и не говорят плохо, но Сашка выдоил бы тебя до капли, а потом поставил перед фактом. А еще лучше даже не уведомил бы, а просто старая система, бывшая твоим домом, перестала бы существовать. Вместе с тобой." — ТЕПЕРЬ ЕГО НЕТ, Я ГОТОВ НА СДЕЛКУ С ТОБОЙ, НА ТЕХ ЖЕ УСЛОВИЯХ.

Алик промолчал. У него вдруг возникло смутное подозрение, не стер… не подстроил ли Келло убийство Вандерхузе. Ведь он мог догадываться об истинной подоплеке дела.

У Алика сразу появилось острое желание улизнуть от ответственности и отказаться от столь, безусловно, щедрого подарка. Другой бы на его месте, тот же самый Боря, сын Никанора Ивановича и муж Маринки Азерниковой, небось, руками ногами ухватился бы за деньги и баб, предоставляемые Келло (знаем мы ваши ремонты и гаражи, вы только со своими женами ничего не можете, а что касается чужих-то всегда, пожалуйста), но Алик был настроен более осторожно.