— Мне надо подумать, — тянул время Флоров, несмотря на предупреждение, но он не мог ничего предложить этим мафиози, которые явно принимали его за кого-то другого. — А что вы предложите взамен?

— Жизнь как ни странно. Нет, мы тебя сейчас мочить не будем. Но без нас ты точно сгинешь. Который уже человек из порта пропадает бесследно, только твоего дружка угрохали с шумом. А так, уедет вроде человек в командировку, а где он? Главное, и трупа-то нет. Профессионалы работают.

Коновал задумчиво пожевал дольку лимона и проговорил как бы невзначай:

— А смерть близко от тебя ходит. Может так статься, второго напарника вот-вот потеряешь.

— Врешь! — вскричал Флоров. — Не посмеете!

— А я разве сказал, что мы? — наигранно удивился Коновал. — Найдутся люди. Вернее, уже нашелся.

— Азерников! — Вскочил с места Флоров. — Как же я не догадался!

— Вот видишь, мы тебе и помогли и, между прочим-авансом. Ведь ты нам ничем еще не отплатил.

— Я сделаю все, что вы скажете, только дайте мне сейчас машину.

И он посмотрел прямо в глаза бандиту. Это случилось впервые за все время беседы.

— Сыграем еще разок, — предложил Азерников.

— Но у меня нет больше денег, — возразила Яна.

— У женщины всегда найдется, что поставить.

— Ты имеешь в виду честь?

— Мне твоя честь ни к чему, — пренебрежительно усмехнулся он. — Сыграем на блузку.

Проиграешь-снимешь.

— Я ее и так могу снять.

— Ну, нет, сыграем.

— Да не буду я с тобой играть! — она решительно поднялась. — Рабочий день уже кончился, мне домой надо.

Она и сама не поняла, как ее угораздило проиграть все деньги, начинали ведь по копейке. А, поди ж ты — полтысячи как в прорву.

Препираясь на ходу, она направилась к двери, но та распахнулась навстречу, впуская Марину.

— А что здесь мой муженек делает? — спросила она.

Яна сразу обратила внимание на ее тон: отчужденный, какой-то бесцветный, лишенный интонаций, но она списала это на ревность. Еще бы, застать своего мужа в компании с девицей, да еще после работы.

— Да вот в картишки перекидываемся, она мне блузку проиграла, а теперь не хочет снимать, — сказал вдруг Азерников.

— Неправда! — крикнула Яна. — На одежду мы еще не играли!

— Что же вы, голубушка, упрямитесь, — проговорила Марина тем же бесцветным голосом.

— Карточный долг священен. Надо отдавать.

Яна пыталась возразить, но Марина сказала:

— Снимайте, снимайте, голубушка, я же с вами, не бойтесь. Вам нечего опасаться.

— Черт с вами, — махнула Яна рукой, если уж сама жена настаивает, что с нее взять, слабой женщины.

Она стащила блузку, оставшись в белом лифчике. Когда она рефлекторно вскинула руку, поправляя сбившиеся волосы, Азерников наклонился и быстро поцеловал ей под мышкой.

— Ты что, с ума сошел! — возмутилась Яна. — Сейчас по уху получишь.

— Продолжаем играть, — однотонно проговорила Марина.

Яна, наконец, обратила внимание на ее необычный тон.

— Да что с вами всеми такое? — она даже взяла женщину за руку, необычно холодную, и заглянула в глаза.

Ей показалось, что она заглянула в бездонный колодец, расширившиеся зрачки занимали весь глаз.

— Продолжаем играть, — словно автомат повторила Марина.

— Вы разве не видите, что с вашей женой? — возмутилась Яна.

Азерников споро разметал карты.

— На лифчик, — сказал он.

— Ты что, идиот? — вырвалось у нее, и она швырнула в него карты.

— Кто бросил карты, тот проиграл, — не моргнув глазом, объявил он.

Яна вскочила, но Марина навалилась ей на плечи и усадила обратно. Азерников, сопя, притиснулся к ней и расстегнул застежку. Лифчик, повторяя форму грудей, разошелся чуть в стороны и сполз с них. Азерников резко наклонился и попытался поцеловать.

Яна вскочила и со всего маху заехала идиоту по губам.

— Маринка, держи ее! — крикнул Азерников, у него был не рот, а кровавая клякса.

Яна успела сделать пару шагов и больше ей не дали. И мужчина, и женщина навалились, скрутили.

— Куда ее? — спросила Марина.

— Неси на балкон, — велел он, и сердце Яны похолодело, семнадцатый этаж!

Азерников шел впереди, неся ее под мышками, женщина придерживала ноги. Он пинком распахнул дверь и вышел в коридор. Обычно даже в позднее время в здании полно людей, но на этот раз коридор словно вымер.