Патрульная яростно замигала лампами, словно праздничная елка и устремилась следом. Флоров лишь скрипнул зубами, из всего множества автомобилей теперь для него существовал только джип. Он видел его сквозь десятки заполонивших дорогу легковушек и автобусов, видел, как он вылетает на кольцо, увенчанное двадцатиметровой стелой.

И он понял, что за кольцом, забитым транспортом, иномарка уйдет. Тогда он не стал тормозить и выворачивать на кольцо, а выжал педаль газа до отказа и пошел прямо.

Оборудованная мощным шестнадцати клапанным двигателем, «десятка» успела набрать рекордную для себя скорость почти в двести километров в час перед тем, как, разворотив бордюр газона внутри кольца, подлететь в воздух.

Спустя несколько долгих секунды полета, она рухнула на газон опять, чтобы ударившись бешено вертящимися колесами, снова ринуться вперед — на этот раз, в свой последний полет.

Флоров увидел отчаянно уходящую от удара иномарку и перекошенное лицо шофера, пытавшегося вывернуть руль. В следующую секунду «десятка» настигла джип.

Внедорожник имел гораздо более твердую сталь, чем отечественный легковой автомобиль.

Нос «десятки» взбух горбом, и машина стал складываться, прессуя внутренне пространство с застывшим скукоженным от ужаса Флоровым в страшный ком из кусков металла и сорванных с места деталей. Если бы джип остался на колесах, то тут бы Алику и конец, расплющило бы о несминаемый равнодушный к чужой проблеме бок. Но джип, шедший на поворот на большой скорости, оказался неустойчив, и отчаянный Флоровский удар в бок окончательно лишил его равновесия, и он замедленно стал заваливаться.

Поначалу плавные перемещения резко ускорились при соприкосновения джипа с асфальтом. Далее он запрыгал козлом, чередуя колеса — крыша, крыша — колеса.

Флоров же остался на колесах, правда, только на двух, передние как кошка языком слизнула, машину закрутило, все завертелось вокруг, словно на карусели, и он потерял сознание.

Очнулся Флоров оттого, что на него брызгали водой.

— Алик, ты живой? — раздался знакомый голос.

— Келло, ты? — прошептал он, с трудом размыкая глаза.

Он лежал в метрах ста от дороги, скрытый от места аварии небольшой березовой рощицей, а вода на лице была оттого, что вокруг моросил дождь.

— Келло! — позвал он. — Где эти с иномарки?

— Шофер готов, второй ушел. Хотя тоже должен был там остаться.

— Значит, Черный ушел? С водилой ты разобрался? Что значит ПС?

— Питерский СОБР. Я успела просканировать остатки импульсов умирающего мозга, и надо сказать, дело это малоприятное, на которое я пошла только ради тебя.

Мертвая ткань засасывает, и я могла вообще не вернуться, и вот что я узнала.

Помнишь, в свое время целый десант из Москвы и Питера в порт приезжал порядок наводить, тогда еще местных охранников пинками гоняли, за людей не считали.

Потом все вернулись домой, а этот, видишь ли, остался. Понравилось ему у вас.

Здесь он себя человеком почувствовал, а всех остальных тварями дрожащими.

Флоров с трудом приподнялся и вздрогнул. Рядом возвышался гаишник с пистолетом в руке.

— Этого не бойся, — успокоила Келло. — Он в «замри» играет.

Флоров подошел к краю рощицы и осторожно выглянул. Возле разбитых машин мигали лампы милицейских машин, и многочисленные люди в форме пытались как-то развести все нарастающую "пробку".

Флоров совершенно не помнил, как ему удалось уйти с места аварии.

— Пока ты был без сознания, я вошла в тебя и немного подвигалась, — ответила Келло. — Но это было ужасно тяжело, я так вымоталась. Мне срочно нужна подзарядка.

Не заставляй меня больше ходить за себя, ладно?

Флоров пообещал. Келло в свою очередь затихла. Пробираясь к автобусной остановке, он так и представлял себе, как она спит где-то в глубинах его тела, свернувшись в клубок, словно пушистый котенок.

После знаменательных событий минула довольно спокойная неделя. Не теряя времени даром, Алик с Келло легко нашли местечко, где им никто не мог помешать.

Флоров надевал виртуальные очки и часами пропадал в эфире, коротая время в какой-нибудь уютной комнате, где полновластной хозяйкой уже была Келло. Вот и сейчас, одетая в свой любимый (да и не только ее, но и Флорова) шелковый комбинезон, она подавала кофе, куда для аромата был добавлен и коньячок.