Мегрэ так и видел ее летом, в белых нитяных перчатках и, без сомнения, с белым бантиком на шляпке.

— А третья пара?

— Из черной кожи, довольно потрепанная.

— Ну, до скорого.

Вопрос Мегрэ был связан с поручением, которое он дал Мерсу. Убийца Сент-Илера мог узнать из газет и журналов, что после выстрела в руки въедается порох.

Если стреляла Жакетта, не пришла ли ей в голову мысль надеть перчатки? А в этом случае — не избавилась ли она от них?

Для очистки совести Мегрэ погрузился в досье, так и лежавшее перед ним. Он нашел опись всего, что содержалось в ящиках и шкафах, предмет за предметом.

«Комната прислуги… Железная кровать… Старый стол красного дерева, покрытый бордовой бархатной скатертью».

Он водил пальцем по машинописным строчкам.

«Одиннадцать носовых платков с инициалом „Ж“.

Три пары перчаток».

Эти три пары она и показала Лапуэнту.

Он вышел, оставив шляпу, и направился к двери, соединявшей уголовную полицию с Дворцом правосудия.

Он никогда прежде не бывал у судебного следователя Юрбена де Шезо, который раньше работал в Версале и с которым до сих пор ему не приходилось сотрудничать. Он поднялся на четвертый этаж, где располагались кабинеты самых старых чиновников, и наконец обнаружил на двери визитную карточку следователя.

— Входите, месье Мегрэ. Очень рад вас видеть, я как раз думал не позвонить ли вам.

Ему было лет сорок, и он производил впечатление неглупого человека. На его столе лежало такое же досье, какое получил Мегрэ, и комиссар заметил на некоторых страницах отметки красным карандашом.

— У нас мало вещественных доказательств, не так ли? — вздохнул судебный следователь, приглашая комиссара садиться. — Мне только что звонили с набережной Орсе…

— Молодой месье Кромьер…

— Он сказал, что тщетно пытался связаться с вами, и спросил, откуда утренние газеты почерпнули информацию.

Позади Мегрэ секретарь печатал на машинке. Окна выходили во двор; в кабинет, наверное, никогда не заглядывало солнце.

— У вас есть что-нибудь новое?

Поскольку ему понравился судебный следователь, Мегрэ не стал скрывать от него своего уныния.

— Вы ведь прочли… — вздохнул он, показывая на досье. — Сегодня вечером или завтра утром я представлю зам первый рапорт. Мотивом преступления не являлась кража. Не думаю, чтобы корыстные интересы играли тут какую-то роль: это было бы слишком очевидно. Племянник жертвы — единственный, кто выгадал бы от смерти Сент-Илера. Да и выгадал бы он несколько месяцев, от силы год-два.

— Он испытывает настоятельную потребность в деньгах?

— И да и нет. Трудно вытащить что-либо определенное из этих людей, без того чтобы грубо и недвусмысленно не обвинить их в убийстве. Обвинять его нет никаких оснований. Мазерон живет отдельно от жены и дочерей.

Он человек скрытный, довольно неприятный, и жена изображает его чуть ли не садистом.

При виде его антикварной лавчонки можно предположить, что туда никогда никто не заходит. Правда, он специализируется на военных трофеях, а любители подобного жанра встречаются редко.

Он не раз просил денег у своего дяди. Мы знаем, что тот всегда охотно ссужал ему разные суммы, и не можем доказать обратное.

Он боялся, что, когда Сент-Илер женится, наследство перейдет в другие руки? Возможно. Но я так не думаю. В этих семействах у людей особый склад ума.

Каждый из них считает себя хранителем благ, которые он должен передать, в большей или меньшей сохранности, своей родне, близкой или дальней.

Мегрэ заметил улыбку на лице чиновника и вспомнил, что его самого зовут Юрбен де Шезо — имя с дворянской частицей.

— Продолжайте.

— Я встретился с мадам Мазерон в ее квартире на улице Помп и тщетно размышлял, зачем бы ей было убивать дядю своего мужа. То же можно было сказать и о двух дочерях. К тому же одна из них в Англии.

Другая работает. — Мегрэ набил трубку. — Вы позволите?

— Пожалуйста. Я тоже курю трубку…

В первый раз Мегрэ встречал судебного следователя, который курит трубку. Правда, тот сразу же добавил:

— У себя дома, по вечерам, просматривая бумаги.

— Я отправился к принцессе де В. — Мегрэ взглянул на своего собеседника. — Вам ведь известна ее история?

Мегрэ готов был поклясться, что Юрбен де Шезо вращается в кругах, где могли судачить об Изабель.

— Я об этом слышал.

— Правда ли, что ее связь с графом, если тут можно говорить о связи, известна многим?

— В определенных кругах — да. Друзья называют ее Изи.

— Граф так же называет ее в своих письмах.

— Вы их читали?

— Не все. Не целиком. Их там на несколько томов.

Мне показалось — правда, это лишь мимолетное впечатление, — что принцесса не так потрясена смертью Сент-Илера, как того можно было ожидать.