Сцена, без сомнения, раздражала, но вместе с тем и хватала за душу. Теперь Мегрэ вроде бы почувствовал, что старуха борется с собой; похоже, он все же нащупал слабинку. Даже Жанвье, который довольствовался ролью зрителя, стало немного не по себе.

— Наступит момент, когда вам придется заговорить.

В таком случае, почему бы…

— Я имею право повидать священника?

— Вы хотите исповедаться?

— Я только прошу у вас разрешения переговорить со священником, с аббатом Барро.

— Где я могу найти аббата Барро?

— В приходе Святой Клотильды.

— Это ваш исповедник?

Не желая упускать ни малейшего шанса, Мегрэ потянулся к телефону:

— Соедините меня с домом священника в приходе Святой Клотильды. Да… Я жду… Аббат Барро… Какая разница, как пишется…

Мегрэ раскладывал на столе свои трубки, выстраивал их в цепочку, словно оловянных солдатиков.

— Алло!.. Аббат Барро?.. Это уголовная полиция…

Мегрэ, дивизионный комиссар… В моем кабинете находится одна из ваших прихожанок, она хочет с вами переговорить… Да… Речь идет о мадемуазель Ларрье…

Вы можете сейчас взять такси и приехать на набережную Орфевр?.. Благодарю вас… Да… Она ждет вас… — Потом он сказал Жанвье: — Когда придет священник, введи его сюда и оставь их наедине… А мне пока нужно кое-кого повидать…

И он направился к приемной, где дожидался один только молодой человек, одетый в черное, тот самый, которого он видел накануне на улице Варенн вместе с его родителями, братьями и сестрами. Увидев Мегрэ, он встал и последовал за комиссаром в маленький кабинет, оказавшийся свободным.

— Присаживайтесь.

— У меня мало времени. Я должен вернуться на улицу Ульм: через полчаса начинается лекция.

В крошечном кабинетике он казался еще выше и крупнее. Его лицо было серьезным, немного грустным.

— Уже вчера, когда вы приходили к моей бабке, я хотел с вами поговорить, но не улучил момента.

Мегрэ почему-то подумал, что ему хотелось бы иметь такого же сына, как этот парнишка. Он обладал природной непринужденностью и в то же время врожденной скромностью, и если он был немного застенчив, то всякий видел, что это происходит от душевной деликатности.

— Не знаю, поможет ли вам то, что я сейчас скажу.

Ночью я много думал об этом. Дело в том, что во вторник, после полудня, я ходил проведать дядю.

— Дядю?

На щеках юноши появился легкий румянец, но тут же исчез. Он застенчиво улыбнулся:

— Так я называл графа де Сент-Илера.

— Вы часто ходили к нему?

— Да. Я никогда не говорил родителям, хотя и не скрывался. С самого детства я много слышал о нем.

— От кого?

— От нянек, потом от одноклассников. Роман моей бабки сделался почти легендой.

— Знаю.

— Где-то лет в десять-одиннадцать я спросил ее саму, и мы частенько после этого говорили о Сент-Илере. Она читала мне некоторые письма, те, например, где он рассказывал о дипломатических приемах, о переговорах с главами государств. Вы читали его письма?

— Нет.

— Он писал, очень хорошо, живо — примерно как кардинал де Рец. Может быть, именно благодаря графу и его письмам я избрал карьеру дипломата.

— Когда же вы лично познакомились с ним?

— Два года назад. В Станисла у меня был товарищ, чей дед тоже принадлежал к дипломатическому корпусу. И вот однажды в его доме я встретил графа де Сент-Илера и попросил, чтобы меня представили.

Чувствовалось, что он был очень взволнован, разглядывал меня с головы до пят; я был растроган тоже. Он стал расспрашивать меня об учебе, о планах на будущее.

— Вы навещали его на улице Сен-Доминик?

— Он пригласил меня, хотя и добавил: «Только если ваши родители не сочтут это неподобающим».

— Вы часто виделись?

— Не очень. В среднем где-то раз в месяц. Это зависело от обстоятельств. Например, я советовался с ним, получив степень бакалавра, и он одобрил мое намерение поступить в школу. Он тоже полагал, что если это и не поможет мне в моей карьере, то во всяком случае даст крепкие знания.

Однажды у меня вырвалось: «Такое впечатление, что я поверяю свои мысли дядюшке». — «А я и считаю вас племянником, — рассмеявшись, ответил он. — Почему бы вам не называть меня так?..» Это поможет вам понять наши отношения.

— Вы не любили вашего деда?

— Я его мало знал. Хотя он и граф де Сент-Илер и принадлежали к одному поколению, это были такие разные люди. Дед всегда казался мне внушительным, недоступным…

— А ваша бабушка?

— Мы были друзьями. И до сих пор остаемся.