— По моему мнению, ничто и никогда не могло сокрушить ее безмятежность. Мне доводилось встречаться с ней. Я слышал о ней от моих друзей. Можно сказать, что она так и не повзрослела: время остановилось для нее. Одни полагают, что она застыла на своих двадцати годах, другие — что она не изменилась с тех пор, как вышла из монастыря.

— Газеты опубликуют ее историю. Уже появились намеки.

— Я видел. Это неизбежно.

— За время нашей встречи она не сказала мне ничего, что могло бы навести на след. Этим утром она пошла к нотариусу, вступать во владение наследством мужа. Она вернется туда после полудня, чтобы заслушать завещание Сент-Илера.

— Она в числе наследников?

— Ей завещана мебель и личные вещи.

— Вы видели ее сына?

— Филиппа? Да — его, жену и детей. Они все собрались на улице Варенн. Но сын один остался в Париже.

— Что вы о нем думаете?

И Мегрэ был вынужден ответить:

— Не знаю.

Строго говоря, у Филиппа тоже была причина устранить Сент-Илера. Он становился наследником прославленного в истории имени В., старшим в семье, породненной со всеми царствующими домами Европы.

Его отец смирился с платонической любовью Изабель к скромному, хорошо воспитанному дипломату, которого она видела лишь издали и которому писала ребяческие письма.

Со смертью отца положение должно было измениться. Несмотря на свои семьдесят два года и семьдесят семь лет своего возлюбленного, принцесса собиралась выйти замуж за Сент-Илера, оставить титул, сменить имя.

Но достаточно ли такого мотива, чтобы совершить преступление, и — Мегрэ то и дело возвращался к этому — рисковать головой? Короче говоря, превратить довольно невинный скандал в скандал куда более серьезный?

Комиссар пробормотал в смущении:

— Я проверил все, что он делал во вторник вечером.

Сначала он, по обыкновению, остановился с семьей в гостинице на площади Вандом. Когда дети легли, он вышел в одиночестве прогуляться по Елисейским полям. На углу улицы Берри наткнулся на пять или шесть девиц, выбрал одну и отправился к ней.

Мегрэ часто видел, как убийцы после преступления мечутся в поисках женщины, не важно какой, словно ища забвения.

Но он не мог припомнить, чтобы кто-то занимался любовью перед убийством. Может, он хотел обеспечить себе алиби?

Во всяком случае, алиби не полное: Филипп ушел от девицы в половине двенадцатого и вполне мог успеть на улицу Сен-Доминик.

— Вот все, что у меня есть. Хотя надежды на это мало, буду продолжать искать другой след: может быть, объявится близкий знакомый старого посла, о котором мы пока ничего не знаем. Сент-Илер, как большинство стариков, имел устоявшиеся привычки. Почти все его друзья умерли…

Пронзительно зазвонил телефон. Секретарь взял трубку:

— Да… Он здесь… Хотите, чтобы я передал трубку? — И, повернувшись к комиссару: — Это вас… Кажется, срочно…

— Вы позволите?

— Сделайте одолжение.

— Алло! Да, Мегрэ… Кто у телефона?

Он не узнал голоса, потому что Мере, наконец назвавший себя, охрип от волнения.

— Я звонил в ваш кабинет… Мне сказали, что…

— К делу.

— Сейчас. Это невероятно! Я только что закончил тест…

— Знаю. И что?

— Результат положительный.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Не остается сомнений в том, что Жакетта Ларрье произвела один или несколько выстрелов в последние сорок восемь часов.

— Она не сопротивлялась?

— Нет, трудностей не возникло.

— И как она объясняет это?

— Никак. Я ей еще ничего не сказал. Мне нужно было вернуться в лабораторию, чтобы закончить тест.

— С ней Лапуэнт?

— Да, он там был, когда я уходил.

— Ты уверен в своих выводах?

— Уверен.

— Ну, спасибо.

Хмурый, серьезный, он положил трубку под вопросительным взглядом судебного следователя.

— Я ошибся, — с сожалением прошептал Мегрэ.

— Что вы хотите сказать?

— На всякий случай, не надеясь ни на что, я поручил эксперту снять парафиновый тест с правой руки Жакетты.

— Результат положительный? Я так и понял, но верится с трудом.

— Мне тоже.

Казалось бы, тяжкая ноша должна была свалиться с плеч. Едва минули сутки расследования, как задача, секунду назад представлявшаяся неразрешимой, была решена.

А он не испытывал ни малейшего удовлетворения.

— Раз уж я здесь, подпишите ордер на арест, — вздохнул Мегрэ.

— Вы отправите туда своих людей?

— Я пойду сам.

Вобрав голову в плечи, Мегрэ принялся разжигать потухшую трубку, а судебный следователь стал заполнять казенный бланк.