— Телефоны в особняке все равно не работали.

— Почему?

— На щитке в подвале был разъем.

Рэй кивнул. Открыта еще одна маленькая тайна.

— К тому же судья и так поднимал трубку не чаще раза в месяц,— добавил Форрест.

— Когда ты переписал завещание?

— За день до его смерти. Нашел старое, оно мне не понравилось, и я решил разделить имущество поровну. Смешно, правда? Поровну! Я думал, являясь единственными наследниками, мы поделим отцовское достояние пятьдесят на пятьдесят. Я не знал, что юристов учат на все накладывать лапу, красть у брата, прятать то, что они обязаны охранять. Я хотел быть честным. Какая глупость…

— Когда он умер?

— За два часа до твоего приезда.

— Это ты его убил?

Молчание.

— Ты?

— Его убил рак.

— Подожди, подожди.— Рэй подался вперед, готовясь нанести очередной удар.— Восемь дней ты торчишь рядом, заботишься, а за два часа до моего появления судья благополучно умирает?

— Совершенно верно.

— Лжешь.

— Я помог ему сделать укол, доволен? Он кричал от боли, не мог есть, пить, пойти в туалет и ходил под себя. А тебя там не было. Там был я. Я одел его, переложил на кушетку, побрил. Он не сумел сломать головку ампулы. Я ввел морфий, и он уснул. Мне оставалось только покинуть дом. Потом пришел ты, увидел отца мертвым, обнаружил деньги. Продолжение тебе известно.

— Ты знаешь, откуда они взялись?

— Нет. Откуда-то с побережья скорее всего. На это мне наплевать.

— Кто сжег самолет?

— Поджог самолета — это преступление. Мне о нем ничего не известно.

— Не тот ли человек, что преследовал меня целый месяц?

— Он. Вернее, они, поскольку их было двое. Познакомился я с ними давно, еще в тюрьме. Они действовали как профессионалы, а ты вел себя слишком легкомысленно. Под задним бампером «ауди» находился «жучок», и все твои перемещения отслеживались благодаря прибору «Джи-пи-эс» [30] . Безукоризненная работа.

— Для чего потребовалось уничтожать особняк?

— Подчеркиваю: преступлений я не совершал.

— Ради страховки? Или, может быть, ты просто хотел лишить меня моей доли наследства?

Форрест покачал головой. Дверь внезапно раскрылась, в проеме возникло лицо Эллисон.

— У вас все в порядке?— сделав ударение на «все», спросила она.

— Все великолепно, мэм, все замечательно.

— Еще семь минут.— Она притворила дверь.

— Я хотел всего лишь половину, Рэй.

— Забирай.

— Слишком поздно. Теперь я знаю, как поступить с деньгами. Ты научил меня, братец.

— Я боялся, Форрест.

— Боялся чего?

— Того, что деньги убьют тебя. Даже не так: ты сам бы убил себя.

— Ха!— Форрест взмахнул руками.— Посмотри вокруг. Вот на что уходят деньги. Самоубийством это не назовешь, скорее, наоборот. Не такой уж я психопат, как вы все думали.

— Я ошибался.

— Ошибался? Нетрудно признать ошибку, когда тебя уличили. Рассчитываешь все-таки получить пятьдесят процентов?

— Понимай как хочешь.

— Боюсь, Рэй, боюсь точно так же, как и ты когда-то. Боюсь, деньги не пойдут тебе впрок. Ты потратишь их на самолеты, на новые машины и казино. Ты превратишься в мерзавца. Я не могу этого допустить, Рэй.

Рэю стоило больших усилий, чтобы сдержаться. Какой толк от кулаков? Положение не спасла бы даже пуля — денег он все равно бы не нашел.

— Ну а будущее?— спросил он.— У тебя есть планы?

— Право слово, не знаю. Ничего определенного. Запертому в четырех стенах остается только мечтать, а когда выходишь, мечты кажутся детскими фантазиями. Я никогда уже не вернусь в Мемфис — чересчур много там старых друзей. Я никогда не вернусь в Клэнтон — подышу себе дом где-нибудь еще. Скажи лучше, как ты? Что намерен делать, упустив свой шанс?

— У меня была своя жизнь, Форрест, и она у меня осталась.

— Это верно. Ты получаешь сто шестьдесят тысяч долларов в год. Сомневаюсь, чтобы работа отнимала у тебя все силы. Ни жены, ни детей — ты свободен. Жадность — странная штука, согласись. Ты нашел три миллиона и решил, что они необходимы тебе все, до последнего цента. У тебя даже не возникло мысли подкинуть хоть десятку, хотя бы доллар своему непутевому брату. Ты набил купюрами мешки для мусора и бежал, бежал прочь.

— Я не знал, что делать с деньгами. Как и ты.

— Но ты забрал их все. Ты обманул меня.

— Неправда, Я лишь хранил их.

— Позволяя себе маленькие радости жизни: самолет, казино.

— Нет же, черт побери! Самолет я арендую уже три года, а в казино я надеялся выяснить, откуда на отца свалилось такое богатство. Дьявол, неужели прошло всего пять недель?

Рэй почти кричал. В комнату вновь заглянула Эллисон, намереваясь избавить пациента от неприятной беседы.

— Прошу, подожди.— Старший брат понизил голос: — Коробки с банкнотами выбили нас обоих из колеи. В тот же день, когда я их нашел, кто-то — либо ты сам, либо твои приятели, не важно — начал меня запугивать. Ты не можешь винить меня за то, что я бежал.