– Да, сэр.

Дыхание Нуза сделалось прерывистым, и Джейк решил, что ему пора идти.

– Я оставлю вас, судья. Если я не увижу вас в июле, то мы встретимся на августовской сессии. Берегите спину.

– Спасибо, Джейк. Постараюсь.

Джейк уже подошел было ко второй двери кабинета, которая вела в коридор, когда служившая главным входом дверь со стороны зала суда распахнулась и на пороге предстал почтенный Л. Уинстон Лоттерхаус в компании еще одного интригана из фирмы Салливана.

– О, привет, Джейк! – воскликнул Лоттерхаус. – Познакомься с мистером Питером Оттером, нашим новым сотрудником.

– Рад встрече, Питер, – отозвался Джейк.

– Мы не помешали?

– Нет, я как раз собрался уходить. Судья перетрудил спину, а я уже направлялся к двери.

– Садитесь, джентльмены, – пригласил вошедших Нуз. У Лоттерхауса были повадки гиены, почувствовавшей запах крови.

– Джейк, я уверен, что Уолтер Салливан уже поставил тебя в известность относительно того, что наша фирма выступит в качестве советника по делу Карла Ли Хейли.

– Что-то такое я слышал.

– Мне жаль, что все так случилось.

– Твоя скорбь поистине безгранична.

– Для нашей фирмы дело представляется весьма интересным. Ты же знаешь, мы редко участвуем в уголовных процессах.

– Я знаю. – Джейк испытывал сильнейшее желание забиться куда-нибудь в щель. – Мне пора бежать. Приятно было поболтать, Уинстон. Рад знакомству, Питер. Передайте мой привет Уолтеру, и Роберту, и вообще всем ребятам.

Выскользнув из здания суда через заднюю дверь, Джейк обругал себя за то, что сунулся туда, где запросто мог получить щелчок по носу. Он бегом бросился к своему офису.

– Тэнк Скэйлс не звонил? – спросил он у Этель, уже поднимаясь по лестнице в кабинет.

– Нет. Но вас ждет мистер Бакли.

На полпути Джейк замер.

– Где ждет? – процедил он.

– Наверху. В вашем кабинете.

Джейк спустился с лестницы, медленно приблизился к ее столу и склонился над ним так, что лишь какие-то дюймы разделяли два лица – его и ее. Этель совершила ошибку, и ей было это известно.

Джейк зло смотрел ей в глаза.

– А я и не знал, что ему назначено. – Он говорил, почти не разжимая зубов.

– Ему не назначено. – Этель не отрывала взгляда от поверхности стола.

– Тогда выходит, что он хозяин этого здания.

Она сидела молча, не шевелясь. Джейк склонился еще ниже.

– За одно это мне бы следовало вас выгнать.

Губы Этель дрогнули, выглядела она совершенно беспомощно.

– Я устал от вас, Этель. Мне надоело ваше отношение к работе, ваш голос, ваши выходки. Мне претит то, как вы обращаетесь к людям, мне претит в вас все.

На глазах ее заблестели слезы.

– Мне очень жаль...

– Вам ничуть не жаль. Вы же знаете, и вы знали это на протяжении многих лет, что никто – никто в мире! – даже моя жена не может войти в мой кабинет, если меня в нем нет.

– Но он настаивал.

– Он просто дерьмо. Ему платят за то, чтобы вокруг него все ходили на задних лапках. Но только не у меня в офисе.

– Тс-с! Он услышит.

– Пусть. Ему известно, что он – дерьмо.

Джейк еще ниже опустил голову, и носы его и Этель почти соприкоснулись.

– Вы бы хотели сохранить за собой это место, Этель?

Она смогла лишь кивнуть.

– Тогда вам придется сделать точно так, как я скажу. Вы подниметесь наверх, в мой кабинет, вместе с мистером Бакли спуститесь вниз и проведете его в комнату для заседаний, где я с ним поговорю. И не дай вам Бог повторить эту ошибку.

Этель вытерла слезы и бросилась вверх по лестнице. Через несколько мгновений окружной прокурор сидел за закрытой дверью комнаты для заседаний. Он ждал.

В это время Джейк находился за стеной – в маленькой кухоньке. Он пил апельсиновый сок и прикидывал, зачем здесь появился Бакли. Пил он медленно. Только через пятнадцать минут он распахнул дверь и вошел. Бакли сидел у торца длинного стола. Джейк уселся напротив – подальше.

– Привет, Руфус. Что тебе нужно?

– А у тебя здесь неплохо. Офис Люсьена, я полагаю.

– Ты прав. Так что привело тебя ко мне?

– Просто решил заглянуть.

– Я занят.

– А я хотел поговорить о деле Хейли.

– Позвони Маршафски.

– Я жил предвкушением схватки, и именно с тобой. Ты достойный противник, Джейк.

– Я польщен.

– Не пойми меня неправильно. Я терпеть тебя не могу, и уже долгое время.

– С того дня, когда ты проиграл мне дело Лестера Хейли.