– Да, по-видимому, ты прав. Ты победил, но смошенничал.

– Я выиграл, и этим все сказано. Без всякого мошенничества. Просто я застал тебя врасплох, со спущенными, так сказать, штанами.

– Ты перехитрил всех, и Нуз посмотрел на это сквозь пальцы.

– Как тебе будет угодно. Я от тебя тоже не в восторге.

– Тем лучше. Это прибавляет мне сил. Что тебе известно о Маршафски?

– Поэтому-то ты и пришел сюда?

– Возможно.

– Я никогда не был с ним знаком, но будь он даже моим отцом, тебе бы я не сказал ни слова. Что тебе еще нужно?

– Но ты же наверняка разговаривал с ним.

– Обменялись парой фраз по телефону. Уж не хочешь ли ты сказать, что он тебя беспокоит?

– Нисколько. Это всего лишь любопытство. У него хорошая репутация.

– О да. Ты пришел ко мне, чтобы обсудить ее?

– Нет, в общем-то нет. Я хотел обсудить дело. – Что именно?

– Шансы на оправдательный приговор, возможную линию защиты, был ли Хейли и в самом деле в тот момент невменяемым. Ну и прочее.

– А я-то думал, что обвинительный вердикт присяжных у тебя в кармане. Помнишь, о чем ты распинался перед камерами? После того заседания. На одной из своих пресс-конференций.

– А ты уже соскучился по телевидению, Джейк?

– Остынь, Руфус. Я вышел из игры. Теперь все софиты твои. Ну, может, еще чуточку Маршафски и Уолтера Салливана. Иди же и грейся в их лучах ты, хищник. Приношу тебе свои глубочайшие извинения, если из-за меня ты очутился на время в тени. Могу себе представить, как ты был расстроен.

– Извинения приняты. Маршафски уже был здесь, в городе?

– Не знаю.

– На этой неделе он обещал пресс-конференцию.

– И ты пришел ко мне уточнить место и время ее проведения, так?

– Нет, мне хотелось поговорить о Хейли, но ты так занят...

– Совершенно верно. Плюс ко всему, мне нечего обсуждать с вами, мистер Губернатор.

– Меня это начинает возмущать.

– Но почему же? Ты же знаешь, что это правда. Ради пары хороших заголовков ты и матери родной не пожалеешь.

Поднявшись, Бакли принялся расхаживать за спинкой стула.

– Мне бы хотелось, чтобы этим делом по-прежнему занимался ты, Брайгенс, – сказал он чуть громче, чем требовалось.

– И мне бы хотелось того же.

– Я смог бы научить тебя кое-чему в процессе по делу об убийстве. Мне так хотелось камня на камне не оставить от твоих уловок.

– Но тебе это не слишком-то удавалось и раньше.

– Поэтому-то мне так важно, чтобы Хейли сейчас защищал ты, Брайгенс. Как же ты мне нужен! – Лицо прокурора приняло свой обычный багровый оттенок.

– Ну, будут и другие дела, Губернатор.

– Не называй меня так! – выкрикнул Бакли.

– Но это же правда, Губернатор, разве нет? Вот почему ты так бегаешь за камерами. Об этом известно каждому. Вот идет старина Руфус – он спешит за телевизионщиками, поскольку надеется стать губернатором! Еще бы это не было правдой.

– Я исполняю свой долг. Наказываю убийц.

– Карл Ли Хейли не убийца.

– Увидишь, как я с ним расправлюсь.

– Это будет не так-то легко.

– А вот увидишь.

– Для этого требуется единогласное решение присяжных.

– Запросто.

– Как и тогда, с большим жюри?

Бакли оцепенел. Прищурившись, он уставился на Джейка. Вдоль лба пробежали три глубокие морщины.

– Что ты можешь знать о большом жюри?

– Не меньше твоего. Еще бы на один голос меньше, и ты бы остался с голой задницей.

– Ложь!

– Бросьте, Губернатор. Вы же не перед репортерами. Мне доподлинно известно, как там было на самом деле. Я узнал об этом буквально через несколько часов.

– Я сообщу об этом Нузу.

– А я – газетчикам. Накануне суда это будет полезно.

– Ты не осмелишься.

– Не сейчас, конечно. Сейчас у меня и повода нет. Меня же отставили, помнишь? И именно поэтому ты здесь, ведь так, Руфус? Чтобы лишний раз напомнить мне, что мною пренебрегли, в то время как ты сам только набираешь вес. Чтобы присыпать солью раны. Ну что ж, ты свое дело сделал. А теперь я хочу, чтобы ты ушел. Поди пощупай большое жюри. А может, наткнешься у здания суда на какого-нибудь репортера. Иди.

– С радостью. Жаль, что пришлось тебя побеспокоить.

– И мне жаль.

Бакли раскрыл ведущую в коридор дверь, на пороге остановился.

– Я лгал, Джейк. Я рад до смерти, что тебе дали отставку.

– Знаю, что ты врал, Руфус. Но не спеши сбрасывать меня со счетов.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Всего хорошего, Руфус.

Большое жюри округа Форд работало без передышки, и к четвергу второй недели его заседаний у Джейка появились двое свеженьких подзащитных. Один из них оказался чернокожим, который еще в апреле бросился с ножом в «торчке» у Мэсси на другого ниггера. Такая поножовщина Джейка полностью устраивала, поскольку были все шансы добиться оправдательного вердикта – подгадать, чтобы в жюри присяжных входили только белые, какая-нибудь деревенщина, которым наплевать, если даже и все черномазые вдруг решат изрезать друг друга ножами. А потом, ведь не случилось ничего страшного: парни развлекались в «торчке», ну повздорили, у кого-то в руке оказался нож, но ведь никто не погиб. Так что и сажать не за что. Эта тактика была подобна той, которую использовал Джейк при защите Лестера Хейли. Теперешний клиент обещал Джейку за услуги полторы тысячи долларов, но сначала он должен был уплатить залог.